Путь слез
Шрифт:
– Ну-ну, сестренка, все будет хорошо. – Он сверкнул глазами на Томаса, и слов не потребовалось.
Карл слегка покраснел и встал на колени.
– Я не знаю ни одной трапезной молитвы на латыни, а ты, Вил?
– Нет.
– А Бог понимает германский?
Вил пожал плечами, сконфуженный неслыханным предложением брата. Томас захохотал во все горло.
– Ты когда-либо слышал хоть одну молитву на германском языке? Ты, дурачина, германский язык не для Бога.
Вил наклонился к Карлу и резко произнес:
– Ради всех святых, молись уж как-нибудь, коль тебе от этого легче. Если
Карл запрокинул свою рыжую голову, и мгновенье просто смотрел в никуда. Затем он начал шептать хорошо знакомые слова. In nomine Patris, et Filii, et Spiritus Sancti… С каждым словом голос его нарастал. «Мы хотим есть, и совершаем твое дело. Прошу тебя, накорми нас, твоих воинов. Аминь».
Томас оскалился и закачал головой.
– Ой-ой, ну прямо какой-то монах. Готовьтесь поутру затянуть потуже животы.
Глава 6
Новые спутники
Неотвратимо наступил рассвет, но его красное небо не предвещало милости от солнца, поднимающегося над головой. Четверка встала и беспомощно огляделась по сторонам. Вил нарушил молчание.
– Сего дня мы настигнем группу впереди идущих. Я вам точно говорю: у них найдется что-нибудь съестное.
Итак, Вил отложил собственные сомненья и повел спутников по пыльной дороге в направлении юга. В шестом часу дня манящая река оказалась слишком сильным искушением, и молодой командир дал позволение окунуться в медленных водах. Мария визжала, Карл смеялся. Вода поглаживала их горячие тела и казалась такой прохладной и чистой. Гладкие круглые камешки щекотали за голые подошвы, а волны, нежно похлопывавшие об илистый берег, успокаивали души. Даже Томас заулыбался.
Передышка, однако, была короткой, ибо неутомимый голод гнал их снова в путь, где по дороге они целый день выпрашивали еду у прохожих. Наступила ночь, и единственным сокровищем того дня были смутные воспоминания о реке и тяжелое ведро для угля, найденное Вилом в высоких сорняках при дороге.
Темнота немного ослабила хватку дневного жара. Вил нашел пару деревянных обрубков и кинул их в жестяное ведро, тоскливо подняв голову к звездам. Уставший мальчик придумал к своей находке поводок из обрезка старой веревки, выброшенной из проезжавшей мимо телеги. Он вздохнул, на миг усомнившись в своем крестовом походе, и остановился, увидев сестру в ярком лунном свете. Вил подумал, что она выглядит еще более измотанной, заметил темные круги под запухшими глазами. Он провел руками по волосам и развернулся, чтобы найти немного мягкой травы себе на постель.
Томас был занят очисткой травяного ложа от острых камней и веток, когда повернулся к Карлу и прорычал:
– Как я и говорил, либо твоего Бога здесь нет, либо Ему все равно. Выбирай, что тебе нравится больше.
Слова донеслись и до слуха Вила, и он, было, приготовился защищать брата, но пал духом. Он сам не знал, чему теперь верить, и не нашелся с ответом.
Карла вопрос застал врасплох, и он взглянул на брата за помощью. Не найдя ее, он промямлил:
– Я не знаю, как ответить тебе сейчас.
Томас усмехнулся, довольный собой и тем, что загнал растерянного Карла в угол. Он взял глубокий вдох, чтобы снова заговорить, как вдруг Карл
– Но все равно, я буду снова молиться. И если Он не ответит, я опять помолюсь!
Черные глаза Томаса заплясали от смеха.
– Тогда приготовься молиться вечно.
Как незваный нарушитель покоя утро прокралось в спящий привал. Все четверо неохотно поднялись, с ужасом смотря в новый день. Они позевывали, потягивались, жаловались на рассветный туман и потирали глаза.
Вдруг Мария вскрикнула.
– Что это вон там?
– Чего еще? – проворчал Томас, еще не вполне проснувшись.
– Вон то.
Мария показала пальцем и, раскрыв глаза, вскочила на ноги.
– Смотрите, смотрите! – закричала она.
Теперь уже все встали, а их смущенным взорам предстали четыре маленьких ломтя хлеба, аккуратно выложенных в самом центре их ночлега.
– И там тоже! – вскрикнул Карл, указывая на два острых куска кремня на плоском булыжнике. – Славься, Боже! Он с нами и Он заботится о нас, а ты, Томас, ты ошибался. – Счастливый мальчик, ликуя, схватил один ломоть и заложил половину за румяную щеку. Остаток он поднял к утреннему небу и с набитым ртом прокричал: «Премного благодарен!»
Изумленный Томас помрачнел, словно надменный военачальник, чью армию обошла с флангов невидимая напасть. Он медленно сжевал свою долю и ничего не сказал.
Каждый крестоносец осознавал, что произошло нечто особенное. Однако никто не подозревал, что предложили им гораздо больше, чем хлеб, и более долговечное, чем небольшие ломти его которые крестоносцы поглотили в мгновенье ока. Но не успел Томас проглотить свой кусок, как стал жаловаться.
– Это же всего-то несколько ржаных крошек, Карл, за два дня – один махонький кусок хлеба и обломок кремня. – Он остановился и склонил голову к рыжику. – Если это пришло от Бога, – ехидно произнес он, – Он мог бы дать нам и побольше. А если Он дал нам сегодня, мог бы сделать это и несколько дней тому назад.
Обретя уверенность, Томас почувствовал себя хозяином и продолжал наступать.
– Мне кажется, это вообще не Бог. Это все Вил. Просто он припрятал харчи.
Ужаленный нежданным обвинением, Вил гаркнул:
– Лжец. – Он стал нос к носу с противником. – Закрой рот, а не то я позабочусь об этом.
Мария протиснулась между двумя, умоляя:
– Прошу, не надо драться, пожалуйста.
Вил и Томас сверлили друг друга глазами, но медленно попятились в стороны. Вил ослабил сжатые кулаки, но резкость в его голосе была не менее угрожающей.
– Я не знаю, откуда это появилось. Может, и впрямь с неба. А то ведь мы могли и не заметить хлеба в темноте, когда пришли сюда. Знаю одно: я поел и теперь готов двигаться дальше.
Смутившись, он наклонился за кремнями и затолкал их в суму на плече.
В последующие дни небольшие жесткие ломти хлеба продолжали появляться аккурат в самом центре детской стоянки. Один раз – полбенные хлебцы, в другой – ржаные, и всегда они приходились кстати. Около третьего часа дня – судя по неясному звону далеких церковных колоколов – крестоносцы обогнули поворот и увидели, что им показалось той неуловимой группой товарищей-паломников, которую они вот уже столько дней пытались догнать.