Путь слез
Шрифт:
И на следующий день время тянулось невыносимо медленно. Крестоносцы приближались к виднеющимся на юге горам, уныло не замечая красоты вокруг себя. Затем, словно желая еще больше удручить их, небо снова полило на них сильным дождем и подуло холодным ветром. Шаг их замедлился, но они, наконец, достигли каменных стен Бюргдорфа: было промозгло, холодно и слишком рано для праздника Успения.
Они все же вошли в город, надеясь перехватить несколько крох со стола изобилия горожан, но отряд солдат наскоро выпроводил их обратно за ворота. Крестоносцы только недоуменно посматривали друг на друга,
Почти исчерпав запасы пищи, в лохмотьях, которые остались от одежды, имея всего несколько одеял на всех, – так они и отправились дальше в путь, и шагали еще целый день, прежде чем вышли к красивой эмментальской долине. Детские взоры смягчились от вида пестро-зеленых, залитых солнцем горных склонов, усеянных белыми овцами, и пышных лиственных лесов, спускавшихся в долину с гор. Они задержались, дабы впитать в себя свидетельство долгожданной благосклонности Создателя, и, ободрившись, поспешили на тропу, вившуюся на дне долины» и дальше – к зубчатым вершинам вдалеке.
Питаясь от щедрости редких крестьянских и пастушьих домов, встречавшихся по пути, они, наконец, взобрались по лесистому склону до пересеченного альпийского перевала. Продвигались они теперь ужасно медленно, иногда преодолевая всего лигу за целый день, иногда – и того меньше. Но вскоре они спустились к бирюзовым водам великолепного горного озера, и его яркое, сияющее мерцание вдохнуло в путников надежду.
Однодневный привал на чистом озерном берегу – и снова в дуть: в самую глубь смешанных лесов, к более высоким горам, и строго на юг, где высились скалистые вершины. Петер целыми днями молчал. Дороги – то вверх, то вниз, – утомляли его, и он преодолевал их с мрачной покорностью. Он перестал молиться по вечерам, и пренебрегал утренними молитвами. Некоторые утверждали, что во сне он, бывает, шепотом зовет Лукаса, или Альберта или Соломона. Он перестал шутить и веселить детей, и не докучал им привычными нравоучениями. Крестоносцы жаждали и того и другого, ибо от тоски священника им было не по себе.
Однажды утром, около третьего часа, крестоносцы спустились с крутого обрыва прямо к маленькой опрятной деревне, расположенной на обширной прогалине. Это был самый обыкновенный rundling – круговое собрание деревянных хижин с общим центром, где благоухали цветники, пряные травы и росли овощи, и множеством пчел гудела пасека. Усталые дети несмело вошли в селение, не в силах даже проявить обычное красноречие, и подошли к хозяйке, которая сбивала масло. Не успел Вил заговорить, как женщина отставила мутовку и улыбнулась. От нежданной благосклонности крестоносцы смутились.
– О, добро пожаловать, дети. Меня звать фрау Мюллер, и я рада вас всех видеть. – Она смахнула с блестящих глаз прядь седых волос, вытерла заскорузлые руки о домотканый передник и Деловито уперлась кулаками в бока. – Наши дети давно уж отправились в сей славный Поход, и вы первые, кто прошел через нашу деревню.
Вил внимательно смотрел на женщину.
– Да, мы также приветствуем
Фрау Мюллер откинула голову и захохотала.
– Для тебя и твоих спутников, славный юноша, у нас всего вдоволь!
К этому времени крестьянки побросали дела: кто – тесто месить, кто – в огороде копаться, и окружили крестоносцев Улыбаясь во весь рот, довольные женщины повели грязный отряд на общий двор, где принялись хлопотать над ними, как кошка-мать возится с новорожденным приплодом. Они расчесывали девочкам косы и отмывали чумазые лица. Мальчиков тоже не обошли доброй щеткой. С детей долой поснимали вонючую одежду и замочили ее в чанах с горячей водой, тщательно заштопав все дыры.
Закутанных в теплые одеяла крестоносцев поспешно усадили за длинный стол, уставленный печеными яблоками, медом хлебом и сыром. На восхищенные лица детей вернулась улыбка, и вскоре песни и смех раздавались на весь горный хуторок. После того как все поели, внесли теплое овечье молоко для детей, и кружку меду для Петера.
Старик рассматривал лица возлюбленных агнцев, в особенности был рад тому, как самые маленькие мирно дремали на коленях воркующих женщин. «И малышка Мария, она – как нежный цветок, – подумал он. – Бедняжка, все болеет и болеет».
Вил прервал размышления Петера и указал на довольных детей:
– Кажется земная мать куда нужнее той, что на небесах.
Петер пожал плечами. Сейчас ему просто не хотелось отвечать на колкости.
– Ты прав, юноша. Малышам нужна мать, которая бы нежно погладила их, да и всем нам нужно нечто большее, чем невесомое прикосновение с небес.
Неожиданно в дверь ввалились несколько огромных дровосеков с широкими секирами под стать им. Они подозрительно уставились на непрошенных гостей, но жены строго велели им. Учти, Ханс, это наши гости, и нечего пугать их.
Вслед за дровосеками подошли двое охотников, – как и положено, с добычей. Несколько взмахов острым ножом – и пять кроликов и два диких кабана лежат освежеванные и выпотрошенные.
В горах наступил вечер. По счастливой деревне разносились соблазнительные запахи свежей похлебки и жареной свинины. Веселый костер и полные желудки хорошо прогревали до самых костей, и благодарные дети потихоньку клевали носом. Поэтому вскоре им вернули почищенные, высушенные и заштопанные одежды и развели по хижинам счастливых крестьян Каждый в ту ночь получил собственную соломенную постель, теплое шерстяное одеяло и поцелуй на ночь. Сон был легким и сладким.
На следующее утро посвежевшие крестоносцы собрались на общинном дворе и от всей души поблагодарили хозяев за столь непривычно теплое гостеприимство.
– Да благословит вас Господь всяким изобилием, – умиротворенно вздохнул Петер. Он утолил душевную жажду, изголодавшись по человеческой доброте, и на сердце было так приятно, что хотелось просто тут же лечь на траву и заснуть.
– Бог в помощь, – ответил церковный староста. – Но прежде примите наши дары.
Сметливые женщины сновали между детьми и оделяли их новыми одеялами, в которые они завернули солонину и яблоки, копченую оленину, капусту и все такое прочее.