Путь слез
Шрифт:
– Господь благ к нам сегодня, дети, – объявил он. – Отец сей прекрасной девы благословил нас обильной провизией!
Дети, не смущаясь, стали радостно кричать и обступили улыбающуюся Доротею. Фрида с Гертрудой взяли знатную женщину за руки и благоговейно дотрагивались до ее одеяния.
– Моя госпожа, – произнесла Гертруда, – у вас такое прекрасное платье и накидка. Никогда таких не видела.
Доротея погладила девочку по спутанным волосам и ласково поблагодарила ее.
– А у тебя, милая моя, просто восхитительно красивые
Гертруда зарделась и потупила взор. Прежде ей никто не говорил, что она красива, и слышать об этом ей было непривычно, хотя и приятно.
К трем часам дня из-за поворота появились двое солдат, которые сопровождали согбенного старца и его тяжелогруженую воловью повозку. Дети обнадежено посмотрели в их сторону.
– Ja, ja,доброго всем дня. Я привез вам хозяйский наказ. – Старик остановился и закашлялся. – В деревнях бушует лихорадка, имейте в виду. – Он указал на телегу, призывая детей подойти ближе. – Это все ваше. Берите.
– Всем за дело, соберите все в одеяла и мешки, быстрей! – приказал Вил.
Когда все ринулись разгружать телегу, Мария подошла к запыхавшемуся старику и протянула ему крохотный цветочек. Он вытер лицо и крепко обнял девочку, просипел благодарное Danke.
Счастливым крестоносцам потребовалось совсем немного времени, чтобы тщательно рассовать провизию по мешкам, склонить вместе с Петером колени в благодарной молитве и попрощаться с Доротеей. Оставив бревенчатые стены Ольтена за спиной, дети упорно направились к широкой долине, ведущей к Бюргдорфу и празднеству Успения.
К Иону-первому и Иону-второму, Лукасу, Отто, Марии, Фриде, Гертруде, Анне, Георгу, Карлу, Конраду, Манфреду, Иосту и Альберту, Фридриху, Петеру с Соломоном, Вилу и ко всем остальным солдатам снова присоединился блуждающий, но верный спутник – надежда. Воспоминания о пережитых ужасах в Базеле быстро таяли, как и картина поля бояи скорбь по утерянным друзьям. Казалось, будто отряд начал путь сызнова, а страх и страдания остались где-то в стороне. Дети чувствовали, что вопреки всему, Бог все же идет рядом с ними, и они бодро и весело шагали до самой темноты.
Крестоносцы следовали на юг от Ольтена по реке Аре, намереваясь дойти по ее удобному берегу до самой восточной излучины. Вскоре они вышли на узкую дорогу, которая вела к Бюргдорфу по середке широкой равнины. Идти было легко и весело. Многие дети пели и смеялись, резвясь вдоль реки, которая несколько взбухла от сильных дождей, что, по словам лорда Бернарда, совсем извели местных жителей в то лето.
День быстро темнел, тем более что мрачная туча, которая нависла над крестоносцами, двигалась теперь на них. Петер бросил взгляд на небо, затем обвел глазами плоскую равнину. «Писарь Бернарда предупреждал меня, что по эту сторону гор свирепствуют бури», – вспомнил он.
Пройдя еще три фарлонга вверх по течению, они увидели мельницу,
– Смотри, Петер. Там мы сможем переждать бурю.
Небо вдруг разъярилось, и дети бегом помчались к укрытию. Но мельничная дверь была накрепко заперта, а ставни – заколочены. Вил с Петером недовольно проворчали о чрезмерно опасливых хозяевах мельницы, когда на голову им упали первые тяжелые капли холодного дождя.
– Там, на берегу! – Вил показал рукой на овечий навес, который ютился у основания плотины на небольшом расстоянии от колеса. – Нам довольно и такого укрытия. Есть где спрятаться от ветра и дождя.
Ветер все крепчал. Петер согласно кивнул и поторопил всех:
– Быстрей! Все за мной.
Дети резво помчались к низкому берегу и по очереди нырнули под короткий навес загона, безмерно благодарные за добротную крышу, которая, надо сказать, была наново выстлана плотным тростником, а дощатые стены хорошо защищали от хлеставшего во все стороны ветра с дождем. Карл вынул новый кремень – подарок лорда Бернарда – и выдернул из-под кровли несколько сухих тростниковых стеблей. Остальные дети проворно шмыгали между загоном и речкой, принося охапки плавника и мокрых палок. Вскоре весело затрещал небольшой костер, и все снова приободрились.
Ночь опустилась на землю черным пологом и резко приглушила все звуки. На равнине установилась мертвая тишина. Несколько минут до слуха доносилось только тревожное поскуливание Соломона, да плеск близкой воды. Отряд смотрел в темень в надежде, что буря прошла.
Вдруг ветер, словно набравшись сил после краткой передышки, резко переменился на восточный, и принялся жестоко хлестать долину колючими потоками дождя. Стало холодно, и дети испуганно жались друг к дружке, вздрагивая от каждого удара грома и страшного блеска молний. Мгновенье спустя, мимо загона с воем пронессявихрь и на ходу задул костер детей, – шутя, словно гигант погасил чахлый фитиль тлеющей свечи. Теперь они сидели в кромешной тьме.
Петер, как мог, ободрял детей, хотя мало кто мог разобрать его голос посреди шума ревущей бури. Мария протиснулась между Карлом и Вилом, подобрав под себя ноги, подальше от мутных ручейков, которые стали пробираться внутрь загона. Девочка вскакивала и всхлипывала от каждой вспышки молнии, поэтому Карл взял ее за руку и стал успокаивать сестру:
– Все будет хорошо, тебе нечего бояться…
Но от каждого очередного раската грома Карл сам глубже втягивал голову в плечи и отчаянно хотел верить собственным словам.