Пыль
Шрифт:
— Ты работал всю эту смену, — сказал Турман. — Не хватает беспилотников и бомб, понимаю. Мы разбудили несколько человек из тех, кого недавно заморозили, чтобы разобраться с тем, что ты натворил. Ты хотя бы представляешь, как ты рисковал?
В голосе Турмана было нечто хуже гнева. Никакого разочарования. В нем не было ярости. От ярости он уже избавился. В нем ощущалось нечто скрытое, что-то вроде страха.
— И чем же я рисковал? — осведомился Дональд. — Я разгребал за тобой бардак. — Он отсалютовал стаканом старому наставнику, расплескав немного воды. — Укрытиями, которые ты уничтожил? Тем укрытием, что
— Знаю. Сороковое укрытие.
— И Семнадцатое. — Дональд прокашлялся. Он взял с подноса горбушку хлеба, откусил и жевал, пока не заболели челюсти, потом запил глотком воды с кровью. Он знал много такого, о чем не знал Турман. В тот момент эта мысль стала для него очевидной. Пригодились разговоры с людьми из Восемнадцатого, все то время, пока он корпел над схемами и записями, недели, потраченные на сведение кусочков информации в единое целое и на руководство. Он знал, что в нынешнем состоянии не сможет справиться с Турманом физически, но все равно ощущал себя более сильным. И причиной тому были его знания. — Семнадцатое не было мертвым, — продолжил он, прежде чем откусить еще кусочек хлеба.
— Про это я узнал.
Дональд прожевал.
— Сегодня я вырубаю Восемнадцатое, — негромко добавил Турман. — Это укрытие столько нам всего стоило... — Он покачал головой, и Дональд стал гадать: не вспоминает ли он сейчас Виктора, начальника начальников, который прострелил себе голову из-за восстания, произошедшего в том укрытии. А через секунду вдруг осознал, что людей, на которых он возлагал так много надежд, тоже не станет. Все время, что он потратил, тайком принося Шарлотте разные детали, мечтал о конце укрытий, надеялся на будущее под голубым небом... все это время ушло в песок. Когда он проглотил хлеб, ему показалось, что тот с плесенью.
— Зачем? — спросил он.
— Сам знаешь зачем. Ты ведь разговаривал с ними? И что, по-твоему, должно было получиться из этого укрытия? О чем ты думал? — В голосе Турмана впервые пробились намеки на злость. — Неужели ты думал, что они тебя спасут? Что любого из нас можно спасти? О чем ты вообще думал?
Дональд не хотел отвечать, но ответ вырвался столь же рефлекторно, как и кашель:
— Я думал, что они заслуживают лучшей участи. Что они заслуживают шанс...
— Шанс на что? — Турман покачал головой. — Не важно. Не имеет значения. Мы уже достаточно планировали. — Последние слова он пробормотал себе под нос. — Жаль, что мне вообще приходится спать и я не могу постоянно быть на месте, чтобы все разруливать. Это все равно что посылать беспилотники туда, где надо находиться самому и держать руку на штурвале. — Турман поднял кулак, потом какое-то время разглядывал Дональда. — Тебя уложат спать, как только наступит утро. Это далеко не то, чего ты заслуживаешь. Но прежде чем я от тебя избавлюсь, я хочу услышать от тебя, как ты это сделал, как сумел действовать под моим именем. Я не могу допустить, чтобы такое повторилось...
— Значит, теперь я угроза.
Дональд глотнул еще воды, смачивая раздраженное горло. Попробовал сделать глубокий вдох, но согнулся пополам от резкой боли в груди.
— Ты-то не угроза, но следующий, кто такое проделает, может ей стать. Мы попытались предусмотреть все, но мы всегда знали, что самая большая уязвимость любой системы — бунт в
— Как в Двадцатом укрытии, — вставил Дональд. Он вспомнил, как обрушивалось то укрытие, тогда словно темная тень вырвалась из его серверной. Он был этому свидетелем, он прикончил это укрытие, а потом написал отчет. — Как вы могли не ожидать того, что там произошло?
— А мы ожидали. Мы спланировали все. Вот почему у нас были запасные руководители укрытий. Вот почему мы ввели ритуал, возможность испытать душу человека, создать ящик для закладки наших тикающих бомб. Ты слишком молод, чтобы это понимать, но самой трудной задачей, когда-либо стоявшей перед человечеством — и которую никогда не удавалось решить окончательно, — было то, как передать верховную власть из одних рук в другие. — Турман развел руки. Его старческие глаза заблестели — в нем проснулся политик. — Не удавалось до сих пор. Мы решили ее с помощью криокапсул и смен. Власть становится временной и никогда не покидает ограниченного круга людей. И никакой передачи власти не происходит.
— Поздравляю, — процедил Дональд.
И вспомнил, как однажды намекнул Турману, что тот может быть президентом, а Турман в ответ намекнул, что для него это станет понижением в должности. Теперь Дональд это понял.
— Да. Это была хорошая система. Пока ты не ухитрился ее подорвать.
— Я расскажу, как я это сделал, если ты тоже кое-что расскажешь.
Дональд прикрыл рот и стал кашлять. Турман нахмурился и стал ждать, пока Дональд остановится.
— Ты умираешь. Мы засунем тебя в ящик, чтобы ты мог видеть сны до самого конца. Так что ты хочешь узнать?
— Правду. Я очень многое знаю, но несколько пробелов еще осталось. И они причиняют мне больше боли, чем дыры в легких.
— Сомневаюсь, — ответил Турман, но все же задумался над предложением. — А что конкретно ты хочешь знать?
— Про серверы. Я знаю, что в них хранится. Все подробности жизни всех людей в укрытиях: где работают, чем занимаются, как долго живут, сколько у них детей, что они едят, куда ходят. Всё. И я хочу знать, для чего это нужно.
Турман смотрел на него, но молчал.
— Я нашел список укрытий с процентами. И этот список постоянно перетасовывается. А процент — это шанс на то, что эти люди выживут, когда их освободят. Правильно? Но откуда это известно?
— Известно. Как по-твоему, чем занимаются укрытия?
— Думаю, между нами идет война. Между всеми укрытиями, и победит в ней только одно.
— Тогда чего ты хочешь от меня?
— Полагаю, что тут замешано что-то еще. Скажи, что именно, и я расскажу, как занял твое место.
Дональд сел и обхватил лодыжки, пока приступ кашля терзал его горло и ребра. Турман дождался, когда кашель смолкнет.
— Серверы делают то, что ты сказал. Отслеживают жизни всех людей и постоянно их оценивают. Они также решают исход лотерей, а это означает, что мы формируем всех этих людей почти в буквальном смысле. Мы повышаем наши шансы, позволяем лучшим процветать. Вот почему шансы продолжают улучшаться — чем дольше мы этим занимаемся.
— Ну конечно... — пробормотал Дональд, ощущая себя тупицей.
Мог бы и сам догадаться. Ведь слышал же, как Турман не раз говорил, что они ничего не оставляют на волю случая. А разве лотерея — не тот самый случай? Он поймал взгляд Турмана.