Рабыня
Шрифт:
– Не знаю…
– Опять Михея!
– счастливо засмеялся Вулко.
– Он же всегда боится! Так что будешь бояться - не понравишься им.
Фцук понурила голову. Как же ей не бояться жуков, ведь они - насекомые. А на севере этих тварей почти нет, если не считать лета, когда они пожирают все, что посеяно людьми весной. Значит, бесполезная затея - идти к ним. Что ж, тогда, может быть, ее вернут к ньяна?
– Не горюй, - сказал Вулко.
– На самом деле жуков никогда не поймешь, они ведь не люди. Ты. главное, сосредоточься.
– Не могу… - Фцук все-таки заплакала.
– Как я
– Ну… - задумался пасеч.
– Пойдешь куда-нибудь… Можно подумать, в степи сгинешь! Вот скоро абажи приплывут на Зимовку, будут совсем рядом, за рекой. Есть где устроиться, если жуки не возьмут. Хотя, честно тебе сказать… Да что ты все ревешь?! Так вот, я человек не простой. Могу, если захочу, тебя обратно к ньяна отправить. Прибегут за тобой, как миленькие, потому что знаю кое-что про их с Бражаном делишки. Однако, смотри: наши мастерские!
За небольшой рощицей, где муравьи объели у деревьев все листья, открылись несколько неказистых, серых и очень хлипких домиков. Над ними поднимался черный дым. Возле домиков стояли несколько пасечей и о чем-то спорили, поглядывая на перекошенную дверь.
– Видишь, бочки стоят? Десять штук, и все полные воды!
– продолжал хвастаться Вулко.
– От воды далеко, а каждое утро бочки полные. Все благодаря муравьям! Поймал троих, прицепил к бочке и идешь себе рядом, посвистываешь…
Послышался глухой удар, один из домиков совсем было собрался развалиться, но передумал. Облако дыма, появившегося из всех щелей, окутало мастерские. Люди присели, переглянулись, потом кинулись к двери, некоторые зачерпнули из бочек воду большими ковшами.
– Да что ты всего боишься?!
– Вулко завертелся, чтобы увидеть мечущуюся вокруг него Фцук, которая старалась одновременно спрятаться и от мастерских, и от любопытного муравья.
– Там жуки, да? Огнем плюются?!
– Никто не плюется!
– пасеч поймал ее за руку и поставил перед собой.
– Сказано же: мастерские там, наши, человеческие. Делаем мы для жуков всякие секретные порошки да жидкости. Это чтобы они взрывались погромче, да горели поярче. Вот, смотри, загорелись мастерские! Что-то часто у нас пожары, ругаться будут жуки…
Пламя, крохотные язычки которого плясали по стенам и крыше одного из домиков, будто дразнило бегавших за ним с ковшами людей. Исчезая в одном месте, оно тут же появлялось в другом, еще ярче. Фцук и Вулко с интересом наблюдали за этой игрой.
– Сгорит, - уверенно сказал пасеч.
– Я такой, я чую. Вот тебе кажется, что немножко постараться - и потушат, так? А я уж заранее знаю: сгорит.
– Пчела!
Фцук показывала на полосатое насекомое, которое кружилось вокруг дымящих мастерских. Происходящее там ее явно нервировало, однако дым мешал приблизиться. Сделав несколько крутых виражей, пчела умчалась за рощу.
– Я думала, она людей перекусает!
– призналась девушка.
– Если решит, что это люди с огнем и дымом балуются - может и куснуть. Только не куснуть, а ужалить. Вон у нее из зада острие торчит, видишь?
– Вулко показал на еще одну оказавшуюся поблизости пчелу.
– Жвала то у нее травоядные.
– Вулко опять засмеялся, но вдруг резко оборвал сам себя: - А вот и жуки! На дым бегут! Ну-ка мы с тобой чуть в сторонку отойдем…
По степи бежали трое крупных шестиногих насекомых. Сперва Фцук даже показалось, что это одно существо - они выстроились друг за другом и синхронно работали лапами. Усы каждый держал на крупе впереди бегущего, а первый шевелил ими так отчаянно, что девушка поняла: ругается. Вулко крепко схватил ее за руку и быстро пошел в сторону, изображая спешащего по неотложному делу.
– Не оглядывайся! Сейчас тут скандал будет.
– Огнем плюнут?
– Да нет, ну что ты! Найдут виноватых, и прикажут выпороть. А жуки знаешь, какие хитрые? Вот меня один раз Михей порол, так жук мне на задницу ус положил, чтобы чувствовать: сильно он меня бьет, или придуривается. Михей так испугался, что чуть душу из меня не вынул! Я сидеть два дня не мог… Не оглядывайся! Мы здесь ни при чем, пусть горит там что попало!
Фцук послушалась Вулко. Он все еще сжимал ее руку, и от этого девушке было немного спокойнее среди всех этих муравьев, пчел и жуков. Ох, не зря живут люди на холодном севере… Со всех сторон смерть! Пасечи, наверное, тоже вымирают.
– Много вас осталось?
– Кого нас?
– не понял Вулко.
– В деревне-то? Сотни три… А может и четыре. Детишек много, они в домах специальных играют. В степи за ними не углядишь: то муравьев обижают, то вообще к царице их залезут… Она с виду страшная, большая, а на самом деле беспомощная. Мы ее Цацой зовем. Погладишь ее по боку, она зашевелится. Всякая тварь ласку любит! Не передумала, в муравейник-то зайти? А то давай, вернемся.
– Нет, не надо!
– попросила Фцук.
– Вулко, я ведь никогда столько тварей вблизи не видела! У нас муравьи кусачие, если попробуешь с поля прогнать - жвалами за ноги хватают. У Агнесс однажды кусок мякоти из ноги вырвали, она вся в крови прибежала. А стрекозы у нас людей воровали.
– А вы бы их отучили, - посоветовал Вулко и показал саблю.
– Пусть попробует. Они ведь пугливые, один раз ткнул в нее, когда сверху падает, она лапы разожмет и улетит. Потому у нас и женщины с саблями ходят, как же без этого? Стрекоза - насекомое глупое, кровожадное. Еще осы. Тоже дрянь порядочная. Уж с ними трудно сладить, если прицепятся… Но мы как увидим гнездо - зовем жуков. Они их огнем! Вот это весело.
– Без жуков вы бы здесь не выжили?
– Ньяна выживают? Да и абажам жуки помогают не сильно. Жили бы… - Вулко почесал затылок.
– Хотя, конечно, плохо. А вот и их город, видишь?
Пока Фцук не могла разглядеть ничего, кроме пологого холмика на горизонте. Но по мере приближения ей стало казаться, что он немного шевелится… Вскоре ей стало ясно, что жучиный город похож на муравейник, и обитателей там не намного меньше.
– Мы прямо туда пойдем, Вулко?!
– испугалась Фцук.
– Внутрь?!