Радио Судьбы
Шрифт:
– Валера! Слушай меня внимательно и не задавай лишних вопросов. Я приказываю... – «Вот она, та самая чаша ответственности, нотариусы даже не знают, какова она на вкус».
– Приказываю занять позицию у переезда, перед Чекиной будкой... С места не двигаться. В сторону Бронец никого не пускать – ни машины, ни людей, – никого. А с той стороны, – у него внезапно запершило в горле, Денисов прокашлялся, – никого не выпускать. В случае сопротивления приказываю применять табельное оружие.
«Проще говоря, стреляй по своим. Клади их всех на этом гребаном
– Майор Ларионов, как поняли меня? Он увидел, как вытянулось лицо Костюченко. «Наверное, с лицевой мускулатурой Ларионова творится сейчас то же самое».
– Повторите приказ, товарищ подполковник, – послышалось в трубке. – Мне показалось...
– Тебе ничего не показалось! – заорал Денисов. – Никого не пускать через переезд – ни туда, ни обратно. Если кто-то ОТТУДА будет прорываться, стрелять на поражение! Выполнять! – Он отдал трубку Костюченко. – Придет телеграмма – завизируй и ко мне на стол. Я в больницу.
Он выбежал на улицу, сел в машину и завел двигатель.
«Я уже и не помню, когда БЕГАЛ на службе в последний раз», – подумал он про себя, выворачивая руль.
Одиннадцать часов двадцать четыре минуты – одиннадцать часов тридцать шесть минут. Москва.
Машина, запущенная сообщением генерала Белоусова, работала без сбоев и ошибок – как часы. Собственно, на этом этапе никаких трудностей и не предвиделось: комплекс мер, которые необходимо было принять в случае ситуации «Визит», разработали уже давно. Пока не надо было задумываться – только исполнять.
Белоусов получил доклад старшего смены в одиннадцать ноль пять. Пять-шесть минут он потратил на проверку полученных данных, затем – примерно в одиннадцать одиннадцать доложил министру обороны. В аппарате министра тоже понимали, что тянуть с этим делом не стоит. Референты были под стать своему шефу – такие же молодые и подтянутые, они не стали ждать, пока телевидение приедет осветить их брифинг, а из буфета принесут минеральную воду. Четырех минут им оказалось вполне достаточно, чтобы оценить РЕАЛЬНОСТЬ угрозы.
За это время из ГОНа – гаража особого назначения – вышла машина. Черная «тридцать первая» «Волга», совершенно обычная с виду. Под капотом у нее стоял «чайковский» движок, на гоновском жаргоне такие машины называли «догонялками», хотя правильнее было бы сказать – «убегалка».
«Волга» взяла курс на Генштаб. В одиннадцать двадцать три из Генштаба выбежал фельдъегерь с пакетом (больше всего времени ушло на то, чтобы напечатать и завизировать текст) и прыгнул в машину. В пакете лежал приказ о назначении генерал-лейтенанта Севастьянова командующим войсковой операцией, призванной нейтрализовать ситуацию «Визит», и копии тех распечаток, что пришли из Центра космической связи и информации.
За
Фельдъегерь сидел задумчивый и печальный – подобная езда давно стала для него нормой, он даже не смотрел на дорогу – думал о чем-то своем.
В то же самое время вертолет «Ми-8», поднявшийся с одного из подмосковных военных аэродромов, уже подлетал к Тушину. Вертолет был оборудован всеми средствами связи, которые только могли понадобиться Севастьянову.
Если бы контакт (термин, предусмотренный разработчиками операции) произошел не под Серпуховом, а где-нибудь в забайкальской тайге, Севастьянова доставили бы на подмосковный военный аэродром, и там бы он пересел на сверхзвуковой истребитель.
Но сейчас этого не требовалось: вертолет полетит прямиком в Дракино, остановок в полете не предвиделось
В одиннадцать двадцать четыре оперативный дежурный по Генштабу позвонил таким же дежурным в МВД, ФСБ и МЧС. Кодовая фраза была короткой:
– Ситуация «Визит».
В этих заведениях тоже не любили ковыряться в носу, когда мама зовет обедать. Пакеты, запечатанные сургучом, лежали в сейфах, на расстоянии вытянутой руки. Надо было только сломать сургучную печать, достать инструкции (короткие, всего четыре строчки) и довести их до сведения тех подчиненных, что несли службу в ЗОНЕ ИНТЕРЕСА.
Инструкция гласила: «При получении кодовой команды (ситуация „Визит“) немедленно силами ВСЕГО личного состава, имеющегося в распоряжении, оцепить и ЛЮБЫМИ СРЕДСТВАМИ заблокировать область контакта». Немного суховато и коряво, зато совершенно недвусмысленно. Эта фраза не допускала других толкований, кроме одного: не допустить распространения космической заразы.
В распоряжении оперативных дежурных МВД, ФСБ и МЧС оказались снимки, сделанные из космоса новейшим спутником «Щит-8» – последняя любезность от расколотых окуляров Родины.
Машина нигде не пробуксовывало и не давала сбоев. Пока все шло по плану.
Одиннадцать часов тридцать шесть минут. Москва. Митино.
Севастьянов взглянул на часы: одиннадцать тридцать шесть. Конечно, он мог бы давно уже спуститься с «тревожным чемоданчиком» в руках к подъезду и ждать машину там: это означало бы экономию двух-трех драгоценных минут. Но...
Это было бы неправильно. Он хотел уйти из ДОМА, потому что совсем не был уверен, что вернется.