Раминар

Левская Яна

Сердце ударило под самым горлом. Теаран вырвал до сих пор сжимаемую беспамятствующим магом руку, поднялся на локтях и посмотрел...

Над ним высилась фигура, объятая огнем. Тут и там пламя соскальзывало, и взгляду открывались обуглившаяся кожа с кусками одежды, вплавившимися в тело, обнажившиеся, еще кровоточащие мышцы и сухожилия. Человек горел, но не испытывал боли! Дрожа и боясь вдохнуть, Теаран поднял глаза выше, к лицу - зеленое пламя скрывало черты. Но тут снова - чисто и ясно - голосом Доарана фигура произнесла ровно четыре слова:

– Ты убил меня, брат...

* * *

Теаран, задыхаясь, вскочил и, уткнувшись в колени, беззвучно закричал. Глаза щипало от слез. Он сидел в своей кровати в доме отца - графа Н`Карн, градоправителя Юрра. Была глубокая ночь. В комнате дышала прохладной свежестью темнота. Тело юноши содрогалось от всхлипов. Если бы кто-то из людей, знавших виконта, увидел его сейчас, ни за что бы не поверил: этот холодный и суровый, гордый и амбициозный, воевавший на границе человек рыдает по ночам в своей кровати?
– да быть не может!

Теан упал на подушки и глубоко вдохнул несколько раз.

"Снова сон..."

Со времени памятной попытки прорыва прошло три месяца. Люди выстояли. Не без потерь, но Заградительная цепь была сохранена. Треть леса сгорела. На такой успех никто не рассчитывал. Это маг из восьмой крепости ценой собственной жизни сотворил заклинание "безумного огня", которое уничтожало дасанды* лесного массива до тех пор, пока не иссякла вложенная в него энергия. Ландан Н`Эрт был удостоен высоких почестей и награжден орденом Защитника Империи посмертно. Солдаты из отряда, охранявшего его, также были представлены к награде.

Подвеска в виде серебряного меча, оплетённого лентой, поблескивала в свете луны, приколотая к черному кителю, что лежал, аккуратно расправленный, на оттоманке возле кровати. Теан предпочел бы отдать ко всем демонам и орден, и высокие, благодарные речи, которых наслушался, только бы не переживать той ночи. Он чуть было не потерял брата тогда. С тех пор он уже в который раз просыпался с криком, во сне возвращаясь на стены крепости Восьмого Звена.

На самом деле после взрыва силы, заклинание вышло из-под контроля, но ярость его так и осталась направлена против созданий Лесных. Людей зеленое пламя не тронуло: и Доаран был жив, и крепости не коснулся пожар - но в каждом сне Теан видел смерть брата, и каждый раз он с головой окунался в омут боли и отчаяния. Ужас вгрызался в его сердце, стоило только задуматься, как близко подошли они к краю... И была еще одна мысль, от которой холодела сама душа: тот выброс силы.... Теаран имел веские причины считать себя повинным в случившемся. Он вновь ощутил всю ярость и отчаяние, овладевшие им при виде Доарана, пропавшего в толще болотной грязи. Вспомнил, как запекло в груди, распирая изнутри, нечто дикое и неуправляемое, как он вытолкнул наружу этот раскаленный пульсирующий ком энергии, как задрожал воздух, подернувшись рябью, и, как закричал за спиной Ландан... Ландан Н`Эрт...

"Я убил его. Это был я".

Вот он и признался, наконец, самому себе, что по его вине погиб маг, и чуть было не отправились следом солдаты крепостного гарнизона, а с ними и брат. Продолжать отрицать это не имело смысла. Что дальше? Сколько будут длиться бессонные ночи? На эти вопросы некому было отвечать.

6 глава. Козни призраков

Дом

спал, когда вернулся он с войны.

Ослепших окон пустота немела.

Укрыла голоса и краски пыль.

Теряясь в зеркалах, блуждала память.

Прокисли вина в погребах.

Погасли свечи.

Камин промерз, и даже камень стен дал трещину...

По анфиладам темных комнат брела болезнь

И рассыпала щедро перья сна.

За ней рука в руке ступали тихо

Надежды бледный призрак и тоска.

– Я горжусь вами, тобой и Доараном, - Одамад-Иннай граф Н'Карн развалился в деревянном кресле напротив камина и вертел в руках пустую чернильницу. За письменным столом сидел, откинувшись на спинку стула, Теаран - внимательно слушал отца.

– Уже столько раз говорил тебе это, но, видно, мне никогда не надоест повторяться.

Теан хмыкнул и молча улыбнулся.

– Орден Меча - это настоящее свидетельство вашей храбрости, свидетельство подвига. Медаль за отличное окончание Офицерской академии тоже не медный грош, подобранный на дороге, но она ничего не говорит о вас, кроме того, что вы сыновья богатых родителей и старательные ученики. А вот ордена налево и направо не раздают.

– Цена за него оказалась слишком высока, отец. Если бы можно было выбирать...

– Знаю, ты никогда бы не выбрал серебряный меч в петлице... И я не променял бы вас с Доараном на медали в рамочках..., но коль вы их получили, могу гордиться вволю!

Посмеявшись, оба одновременно утихли. Одамад молчал, собираясь с мыслями, а Теан изучал постаревшее лицо отца. Ещё на пути в Юрр ему говорили, что здоровье графа Н'Карн катится под откос, но увидев на пирсе сгорбленного старика вместо широкоплечего золотоволосого мужчины в расцвете сил, Теан испытал сильнейшее потрясение и до сих пор не мог прийти в себя. Через несколько дней пребывания дома, он понял, что даже доехать до порта и выйти на берег, встретить сына, стоило отцу невероятных усилий - без помощи слуг он и по дому-то почти не передвигался, целыми днями сидел в кресле. Врачи мучили старшего Н'Карна всяческими компрессами и примочками, поили отварами от всего сразу. Он еще шутил: мол, чтоб всё сразу и отвалилось. От кровопускания Одамад наотрез отказался, ничем свое решение не объясняя. Что за недуг поразил графа, оставалось для лекарей загадкой.

Нарушая тишину, граф заговорил, вырвав Теана из пучины мыслей:

– Я скучаю по Доарану, но я не мог позволить себе вызвать ещё и его сюда..., - лицо мужчины помрачнело, и Теаран подозрительно сощурился, наблюдая резкую перемену в настроении отца.
– За месяцы вашего отсутствия в городе многое поменялось, и не в лучшую сторону. Даже не знаю, где семейство Н'Карнов подвергается большей опасности: на границе Серых Лесов или тут, в Юрре.

– Я не понимаю, о чем ты, отец.