Ранчо

Стил Даниэла

Таня чопорно сложила руки на коленях.

– Благодарю покорно. – После ужина она собиралась улизнуть к Гордону, но подруги этого не знали.

Они мило провели время за ужином вчетвером. Зоя рано ушла спать, устав за день. Хартли и Мэри Стюарт решили отправиться в город в кино. В восемь часов вечера Таня заторопилась к домику Гордона в своих старых желтых сапогах, синих джинсах и свободном белом свитере. Почувствовав в воздухе дымок, она предположила, что кто-то жарит барбекю.

Не желая быть узнанной первым встречным, она надела ковбойскую шляпу. Постучавшись, не стала

ждать ответа, а шмыгнула внутрь, чтобы не привлекать внимание, переминаясь на пороге. Гордон смотрел телевизор и ждал ее.

– Что тебя задержало? – спросил он, как ребенок, заждавшийся Санта-Клауса.

Закрывая за собой дверь, она прыснула. Храня их тайну, он уже опустил жалюзи и задернул шторы.

– Что задержало? Ужин начался в семь, сейчас пять минут девятого. Кажется, успела вовремя. Я почти бежала.

– В следующий раз ешь быстрее! – потребовал он с мальчишеской улыбкой, после чего вскочил и накинулся на нее с поцелуями.

Она не заметила, как оба остались без одежды и, не в силах добраться до спальни, тут же предались любовным утехам – прямо на диване, перед работающим телевизором, не обращая внимания на сообщения диктора. Только позже, переведя дух, Гордон сообразил, что речь идет о пожаре на горе Шадоу. Он сел и прислушался.

– Это близко? – поинтересовалась она, заметив, как он волнуется.

– Над нами.

Таня припомнила запах дыма в воздухе. Диктор сообщил, что возгорание ограничено небольшим участком, однако огонь может распространиться из-за поднявшегося ветра, что вызвало беспокойство администрации национального парка. В новостях упомянули пожар в Йеллоустонском парке несколько лет назад и показали кадры причиненного им ущерба. Затем были возобновлены обычные передачи.

– Нас могут попросить покинуть помещения, – тихо предупредил Гордон. Он беспокоился за ранчо, особенно за лошадей.

– Может быть, мне лучше уйти? – предложила Таня. Она бы не обиделась, если бы он посоветовал ей вернуться к себе.

– Зачем? – Гордон улыбнулся. – Никто не узнает, что ты здесь. Эвакуация начнется только в том случае, если пожар превратится в настоящее бедствие.

Он ненадолго вышел, чтобы взглянуть на небо. Дым виден, но пламени Гордон не заметил и успокоился, а вернувшись, тут же забыл о пожаре и все внимание посвятил Тане. Он поставил ей свою любимую кассету, потом взял старую гитару, и она тихо, чтобы их никто не подслушал, спела несколько песен под его аккомпанемент. Ей понравилось совместное исполнение. Он засмеялся и погладил ее по щеке.

– Как в студии звукозаписи, – пошутила она.

Они еще немного попели, а в полночь перекусили – покатавшись с Мэри Стюарт и Хартли, он подкупил еды. Гордон признался Тане, что парочка ему очень симпатична.

– Кажется, у них тоже что-то наклевывается? – Он заметил, как их влечет друг к другу, еще на первой прогулке. – Она разведена?

– Собирается бросить мужа. На следующей неделе полетит в Лондон и поставит его перед фактом.

– Он англичанин?

Она покачала головой. Ей нравилось, что его интересуют ее друзья, ее жизнь, увлечения.

– Нет, просто уехал туда на лето работать.

– Почему она

решила от него уйти? – спросил он, сидя с Таней за кухонным столом.

Она вздохнула.

– В прошлом году их сын покончил с собой. Не знаю всех подробностей, но, кажется, муж взвалил всю вину за эту трагедию на нее. Она совершенно ни в чем не виновата, просто Билл не нашел другого козла отпущения. Их брак не выдержал несчастья и треснул по всем швам.

– Может, он и раньше не был таким уж прочным?

– Возможно, – предположила она, но тут же возразила: – Был, был! Но не выдержал удара. Своим отношением муж нанес Мэри Стюарт глубокую рану. Путь назад перекрыт.

– Думаешь, теперь она сойдется с мистером Боуменом?

– Надеюсь, – улыбнулась Таня и погладила Гордона по руке. – А мы? Получится ли у нас с тобой что-нибудь?

– Лучше бы получилось. – Он наклонился к ней, заглянул в глаза. – Попробуй только меня бросить! Я примчусь к тебе в Голливуд на диком мустанге, найду и похищу.

Таня представила это зрелище и рассмеялась.

– Я думала, что ты больше не объезжаешь мустангов.

– Надо же быть в форме – вдруг придется скакать за тобой?

Она мыла посуду, в одной его рубашке, не думая ее застегивать. Он старался не смотреть на ее бесконечные ноги. Гордон не возражал бы запечатлеть ее такой на фотопленке, но знал, что и так ни за что ее не забудет. Она была настолько земной, что он покорен навсегда. Таня называла себя простой уроженкой Техаса не ради красного словца: она такой и осталась, хотя внешне – настоящая кинозвезда, и никто в целом свете не догадается, какая она на самом деле, не узнав ее поближе.

– Что ты со мной делаешь? – Он подошел к ней сзади, обнял за талию, прижался подбородком к ее плечу. – Через неделю все это покажется мне галлюцинацией.

Напрасно он напомнил ей о скором расставании: она сразу опечалилась.

– Будешь мне звонить? – спросила Таня.

– Постараюсь.

Она уронила блюдце в раковину, чудом его не разбив, и повернулась. Теперь они стояли лицом к лицу.

– То есть как постараюсь! Будешь или нет? – Ей было не до шуток.

– Обязательно! Просто не люблю телефонов, но тебе буду названивать.

У него не было домашнего телефона, звонить с ранчо он не может, чтобы не компрометировать ее. Придется наведываться в круглосуточный супермаркет. Она расстроилась еще больше, поняв, что не сможет звонить ему сама.

– Придется тебе не тянуть с возвращением, – сказал он.

– Честное слово! Три недели – и я снова здесь. Если получится, конечно. Придется приложить все старания. – Она уже звонила Джин, просила пересмотреть расписание. – Ты тоже не тяни с поездкой в Лос-Анджелес в начале осени.

Это было произнесено тоном заправской соблазнительницы. Он же ласкал ее, сбивая с мысли.

– Клянусь! Скажу Шарлотте, что в конце августа мне необходим отпуск.

Она уже прикидывала, когда в ее плотном расписании откроются окна, чтобы использовать их для поездок в Вайоминг. В Джексон-Хоул можно летать с пересадкой в Солт-Лейк-Ситн или Денвере. Перспектива выглядела заманчиво.