Расплата
Шрифт:
Кхури провел его по улице Франциска Первого, недолго постоял у витрины магазина Риччи «Товары для мужчин» и спустился по ступенькам в подземный гараж. Билл прибавил шагу, и в этот момент в сумерках сверкнул ослепительный свет молнии, громыхнул гром, земля качнулась под ногами, и тотчас же на него упали первые капли дождя, крупные как горох. А несколько секунд спустя дождь с оглушительным шумом полил как из ведра, струи воды, ударяясь об асфальт, отскакивали вверх на целый фут. Билл возблагодарил Бога и перебежал, не привлекая к себе внимания солдат ОРБ, на другую сторону улицы, скачками преодолев метров сорок до спасительной лестницы в подземный гараж.
Дешевая рубашка промокла насквозь, вода струилась по спине. Он сбежал по лестнице на первый
Саид расплатился за стоянку, и не успела его машина подняться по наклонному выезду и свернуть на улицу, как Билл устремился вслед за ним, не обращая внимания на вопившую кассиршу. Он выскочил на улицу и остановился как вкопанный. БМВ был уже в ста метрах от него и, разбрызгивая лужи, на высокой скорости скрывался за завесой дождя. Билл в отчаянии подбежал к обочине, посмотрел в обе стороны и увидел появившийся из-за угла «мерседес» с флажком, его мокрая крыша сверкала в свете фонарей. Билл с поднятой рукой шагнул на мостовую, нога его попала в водосточную канаву, вода до краев залила туфлю. Машина резко затормозила, но тут выскочившая из какого-то парадного парочка опередила его. Он выругался, повернулся и посмотрел вслед удалявшемуся БМВ. Машина была уже метрах в двухстах от него, подняв огромный фонтан брызг, она завернула за угол и исчезла из виду. Билл помчался на другой угол. Там, где еще пять минут назад целое стадо такси стояло в ожидании пассажиров, не было видно ни одной свободной машины. Он стоял расстроенный, беспомощный, в туфлях хлюпала вода. Потом повернулся и, стряхивая на ходу капли дождя с лица, повернул к гаражу.
Он бежал по безлюдной улице, и одна мысль не давала ему покоя. В гараж Саид ехал с необычайной осторожностью, а оттуда, особенно когда, поднимая фонтаны брызг, заворачивал за угол, несся сломя голову, словно за ним гнался дьявол. Причиной всему этому, несомненно, была сумка, которую Кхури оставил в том доме. А вернее, ее содержимое.
Билл спустился на нижний этаж, там царило оживление. Прекрасно одетые, довольные жизнью господа садились в свои машины, чтобы ехать домой, в парижские пригороды. Мужчины, которые обычно в августе выпроваживали жен и детей на взморье, а сами, под предлогом срочной работы, оставались в Париже и накручивали астрономические счета за телефон, любезничая со своими пассиями. Билл побродил несколько минут по гаражу, подождал, пока двое из них не закончили болтать и не уехали, оставив за собой тонкий шлейф аромата бренди. Тогда он, оглядевшись, принялся внимательно разглядывать дверь, за которой уединялись Кхури и рабочий.
Одностворчатая стальная дверь, окрашенная серой краской, с вентиляционным отверстием. К ней приклепана белая табличка со схемой громоотвода, написанным красной краской словом «Опасно» и множеством инструкций, как оживлять пораженных током людей. Прочитать их можно было только в очень сильных очках, но к тому времени, как спасатель вооружится ими, несчастный наверняка успеет переселиться в мир иной.
Замок выглядел довольно простым. На той стороне двери, вероятно, был рычаг, который регулировал засов. Билл вздохнул. Когда-то во Вьетнаме он служил с одним парнем, который скрашивал скучную лагерную жизнь, практикуясь в отмыкании замков куском проволоки. Возможно, он надеялся найти применение этому своему таланту по возвращении в Америку Ричарда Никсона. И сейчас, впервые в жизни, Билл пожалел, что тогда отмахнулся от приятеля, горевшего желанием обучить его мастерству взломщика. Каким бы примитивным ни был замок, но без ключа или отмычки дверь можно открыть разве только с помощью полукилограммовой пластиковой взрывчатки. Билл
Он немного постоял, глядя на дождь, который зарядил, видно, надолго и лил как из ведра. И не было ветерка, который разогнал бы тучи. Вода залила мостовую, и машины, казалось, плыли, освещая дорогу ярко горевшими передними фарами. Струившийся по боковым стеклам дождь не позволял заглянуть внутрь. Билл хотел было войти в метро, но, поразмыслив, передумал: летом полицейские стадами патрулируют на станциях и в поездах, выполняя план по арестам за счет несовершеннолетних карманников. И если кто-нибудь из них опознает его в вагоне, он окажется как мышь в капкане, на улице же есть шанс убежать, скрыться. На другой стороне солдаты ОРБ, столпившись в подворотне, курили, прикрывая сигареты от дождя ладонями, и не обращали никакого внимания на редких прохожих. Втянув голову в плечи, Билл вышел из своего укрытия прямо под дождь. Он больше не волочил ноги, походка его была быстрая, пружинистая.
Завернув за угол, он снова вышел на проспект Монтеня и направился к реке. Пройдя шагов двадцать, остановился на обочине и посмотрел в сторону Елисейских полей — авось удастся поймать такси. И на этот раз его постигла неудача. Он повернулся и, поеживаясь от холода, пошел дальше.
Со ступенек парадного крыльца дома, из которого недавно вышел Кхури, сбежал человек в дождевике. Левой рукой он придерживал непромокаемую шляпу, и Билл не смог рассмотреть его лица. Другой рукой он прижимал к груди синюю сумку. Билл пошел ему навстречу, но в этот момент человек открыл дверь синего «ягуара», и не успел Билл сделать трех шагов, как он, держа в вытянутой руке сумку, исчез в темноте салона. Билл прибавил шагу, почти побежал. Оставалось всего несколько метров, когда зажглись фары и машина сорвалась с места, оставив за собой фонтаны брызг. Билл сошел с тротуара на мостовую и долго смотрел ей вслед. Он успел запомнить регистрационный номер и теперь повторял его про себя, словно боялся забыть. Наконец машина скрылась из виду, и он продолжил свой путь к реке.
21
Билл нажал на кнопку звонка и стал ждать. Позвонил еще три раза, но безуспешно. Наконец, с выражением сильного беспокойства на лице, он бесшумно проскользнул мимо двери консьержки и, не сводя глаз с матового стекла, за которым на фоне светящегося телеэкрана шевелилась большая тень, прошмыгнул на лестницу. На этом телеэкране консьержка за сегодняшний день видела его фотографию не менее десятка раз. Все его чувства были напряжены, он не отрываясь смотрел на открывающуюся дверь, слышал, как консьержка громко окликала его, и бесшумно поднимался по лестнице.
Больше минуты он простоял не шевелясь на лестничной площадке перед дверью. Прислушался, но, не услышав за дверью никаких звуков, осторожно вставил в замочную скважину свой ключ и открыл дверь.
— Кельтум? — тихо позвал он и прислушался.
Тягостное безмолвие окутывало его.
— Кельтум! Это я!
Он постоял, прислушиваясь. Единственное, что он услышал, — слабый шум заводящегося двигателя машины. Дверь в гостиную полуоткрыта. Билл, нахмурившись, вошел в комнату, снова постоял, вслушиваясь в гнетущую тишину. Прижав к груди сжатые в кулаки руки, он закрыл ногой дверь, огляделся. В комнате никого не было. Кулаки его буквально вжались в грудь. Он пересек гостиную и вбежал в кухню.
На столе лежала почти не распакованная сумка с продуктами: масло, свежее молоко. Дверь холодильника открыта. Билл коснулся кончиками пальцев пачки с маслом, на ней остались вмятины. Кровь бросилась ему в голову. Он повернулся и с пристальным вниманием осмотрел всю квартиру.
Две минуты спустя он тяжело опустился на незастеленный матрац в комнате для гостей и обхватил голову руками. В квартире ничего не сдвинуто с места, никаких следов борьбы. С полминуты он размышлял, сгорбившись, уронив голову, потом выпрямился, схватил трубку телефона и достал из кармана визитную карточку Лантье.