Распутник
Шрифт:
— Ты меня за это возненавидишь. — Он закрыл глаза и прошептал: — Ты заслуживаешь лучшего.
«Гораздо более лучшего, чем я».
— Майкл, — мягко произнесла она. — Нет никого лучшего. По крайней мере для меня.
Эти слова словно сокрушили его, а она запрокинула голову, приподнялась на цыпочки и поцеловала его. Это был самый совершенный поцелуй в его жизни — ее губы крепко прижались к его рту, мягкие, сладкие, зачаровывающие. Он томился по ним столько дней, и вот она прильнула к нему, потеребила его нижнюю губу, он приоткрыл рот
Пенелопа все-таки оторвалась от него, губы ее припухли и порозовели, и он не мог отвести от них глаз. Они слегка приоткрылись, и Пенелопа сказала:
— Мне не хочется сегодня учиться играть в бильярд, Майкл.
Он оторвал взгляд от ее губ и посмотрел ей в глаза.
— Нет?
Она медленно покачала головой, и в этом движении ему почудилось греховное обещание.
— Мне хочется изучить тебя.
И снова его поцеловала, и он больше не мог сопротивляться. На свете не существовало мужчины, который смог бы устоять против нее. Он снова обнял ее и притянул к себе.
Он пропал.
Его жена стояла перед ним как воплощенное искушение и просила любить ее, рискуя своей репутацией и всем тем, ради чего он столько трудился. И чего теперь стоят его труды.
Впрочем, теперь ему на все это наплевать.
Он протянул руку, дернул скрытый рычаг и оттолкнул кусок стены, за которой открылась лестница. Ступени поднимались в великую зияющую тьму. Он протянул Пенелопе руку ладонью вверх, давая ей возможность сделать выбор, идти ли с ним. Он не хотел, чтобы она подумала, будто он заставляет ее. Вынуждает. Хотя на самом деле ему казалось, что именно эта отважная женщина взывает к нему.
И когда она без колебаний положила на его ладонь свою руку, Майкла пронзило желание, сильное, почти невыносимое.
Он притянул Пенелопу к себе, крепко поцеловал ее и шагнул вперед, закрыв за собой дверь. Лестница погрузилась во тьму.
— Майкл?
Она прошептала его имя, и ее голос, нежный и мягкий, показался ему пением сирены. Он повернулся к ней, сжимая ее ладонь, и потянул за собой, помогая найти ступеньку. Обняв Пенелопу за талию, он наслаждался ощущением ее тела под своей рукой, округлостью бедер, мягкой выпуклостью живота.
Она прерывисто вздохнула, когда он приподнял ее и поставил на ступеньку выше. Теперь их губы оказались на одном уровне, и он сорвал поцелуй, наслаждаясь ее вкусом — наркотиком, которого ему всегда будет мало.
А затем чуть отстранился, и она вздохнула, а он понял, что вожделеет ее сильнее, чем мог вообразить. Он снова завладел ее ртом, и ее руки запутались в его волосах, тянули его за кудри, и он отчаянно захотел, чтобы оба они оказались нагими, чтобы она направляла его губы туда, где ей хочется ощутить их сильнее всего.
Майкл даже зарычал от этой
— Не здесь. Не в темноте. Я хочу видеть тебя.
Она поцеловала его, прижимаясь к нему грудями, и у него перехватило дыхание. Он отчаянно вожделел ее, жаждал гладить ее кожу, жаждал ее прикосновений, жаждал слышать ее негромкие вскрики, от которых его естество делалось твердым как камень. И когда она завершила свою опьяняющую ласку, он понял, что терпение кончилось.
Он хочет ее прямо сейчас.
Немедленно.
Без всяких сомнений.
И тогда Майкл подхватил Пенелопу на руки и понес вверх по лестнице. Вверх к любви.
Вверх к наслаждению.
Глава 19
«Дорогой М.!
Сегодня мне исполнилось двадцать шесть.
Двадцать шесть и не замужем. Я с каждым часом старею и усыхаю, несмотря на то что говорит мама в минуты оживления.
Восемь лет сезонов, и ни одного приличного жениха... жалкий результат для старшей дочери домов Нидэм и Долби. Сегодня утром, за завтраком, я заметила разочарование на всех лицах.
Но, вспоминая имевшиеся у меня варианты, я никак не могу заставить себя принять их неодобрение.
Я и вправду плохая дочь.
Без подписи.
Нидэм-Мэнор, август 1828 года».
Письмо не отослано.
Лестница вела в апартаменты владельцев.
Майкл поставил Пенелопу на пол сразу за потайной дверью в самом конце прохода, тщательно закрыл за собой дверь и быстрым грациозным шагом направился к основному входу в покои. Пенелопа шла за ним вплотную, жадно стремясь к тому, что случится дальше. Не желая упустить ни мгновения из того, что произойдет. Ни мгновения с ним.
Она думала, он отведет ее в постель; наверняка в этом огромном клубе, куда мужчины приходят ради порока и удовольствий, должно быть место для сна. Где она сможет спать с ним.
Где они смогут заняться и другими чудесными вещами, не думая о том, что после этого придется вернуться в реальность и вспомнить, что брак их потерпел крах и вообще в их жизни все неправильно.
Когда Майкл запер дверь и повернулся к ней, она оцепенела. Комната освещалась только теплым огнем трех каминов и светом, падавшим из большого золотистого окна, выходившего в игорный зал «Ангела».
Пенелопа вдруг поняла. Сердце заколотилось прямо в ушах, а он все надвигался на нее в этой большой темной комнате, оттесняя к окну, и намерения его были совершенно очевидными.