Распутник
Шрифт:
— Я буду сразу за дверью на случай, если понадоблюсь вам.
Это взбесило Борна еще сильнее.
— Не понадобишься!
«Я сам дам ей все, в чем она нуждается».
Ему не пришлось этого говорить, Кросс уже вышел. Зато заговорила Пенелопа:
— За эти годы мне пришлось много чего натерпеться от мужчин, Майкл. Помолвку с мужчиной, которому было глубоко наплевать на меня и мою репутацию, и разрыв помолвки, что аукалось мне в бальных залах целых два сезона подряд, при этом мой жених женился на своей любимой и родил
Она загибала пальцы, надвигаясь на него.
— После этого пять лет ухаживаний от мужчин, видевших во мне только мое приданое. Однако то, что мне удалось избежать этих браков, ни капли не помогло, потому что в конце концов я оказалась замужем, но мое супружество не имеет никакого отношения ко мне; этот брак заключен только потому, что ко мне прилагается клочок земли.
— А как же Томми, твоя горячая любовь?
Ее глаза полыхнули огнем.
— Он вовсе не моя горячая любовь, и ты это знаешь. Он мне даже женихом не был.
Борн не смог скрыть удивление.
— Не был?
— Нет. Я тебе соврала. Притворилась, что у меня есть жених, чтобы ты прекратил вынашивать свои безумные планы похитить меня и заставить обвенчаться.
Она продолжала наступать, и Майкл придержал язык. Не было ничего занудного и добродетельного в этой Пенелопе, в полном бешенстве стоявшей в игорном клубе с таким видом, словно была его владелицей. Энергичная и великолепная, и он никогда ничего в жизни не хотел так, как хотел сейчас ее.
А она еще не закончила:
— И поскольку мои желания тебя вообще не волнуют, я решила взять дело в свои руки. И пока меня приглашают принять участие в приключениях, я буду эти приглашения принимать!
Теперь Майкл надвинулся на нее, прижав ее спиной к бильярдному столу, хотя толком не знал, с чего начать.
— Да ты вообще соображаешь, что с тобой могло случиться в таком месте, как это? На тебя могли напасть и убить!
— На людей редко нападают и убивают в Мейфэре, Майкл. — Она засмеялась. По-настоящему засмеялась, и он чуть не задушил ее сам. — И честное слово, я думаю, что это место совершенно безопасно, разве что ко мне бы пристал твой образованный привратник.
— Да откуда ты это знаешь? Ты даже не понимаешь, где находишься!
— На другой стороне «Ангела». Именно так назвал это место тот привратник. И Кросс. И ты.
— Какой тебе дали пароль?
— Элоа.
Он со свистом втянул в себя воздух. Чейз дал ей карт-бланш в клубе. Доступ в любое помещение, к любому событию, к любому приключению, какое она только пожелает, и без сопровождения.
Без него.
— Что это значит? — спросила она, заметив его изумление.
— Это значит, что я собираюсь перемолвиться словечком с Чейзом.
— Нет, я имею в виду — что значит Элоа [6] ?
Борн прищурился и ответил ей без преувеличения:
—
Пенелопа наклонила голову, задумавшись.
— Я никогда о нем не слышала.
— И не могла.
— Это падший ангел?
— Да, она была падшим ангелом. — Он помялся, не желая рассказывать ей эту историю, но все же продолжил: — Люцифер обманул ее, заманил, и она пала с небес.
— Как обманул?
Он посмотрел ей в глаза.
6
Элоа — «сестра ангелов», ангельское существо, родившееся из слезы Иисуса Христа, героиня поэмы Альфреда де Виньи (1823 г.).
— Она его полюбила.
Глаза Пенелопы широко распахнулись.
— А он ее любил?
— Так, как умел.
Она покачала головой:
— Но как он сумел ее заманить?
— Он не назвал ей своего имени.
Молчание.
— Никаких имен.
— На этой стороне — нет.
— А что происходит на этой стороне?
Пенелопа прижалась спиной к бильярдному столу, схватившись за бортики.
— Ничего такого, о чем тебе следует думать.
Она улыбнулась:
— Ты не сможешь скрыть это от меня, Майкл. Теперь я член клуба.
Вот этого он точно не хотел. Не хотел, чтобы она соприкасалась с этим миром. Майкл медленно двинулся к ней, не в силах удержаться.
— Ты не должна в нем состоять.
— А если я хочу?
Он подошел совсем близко. Так близко, что достаточно протянуть руку и можно к ней прикоснуться, провести пальцем по бледной гладкой щеке. Но стоило ему поднять руку, она попятилась, повернулась и провела рукой в перчатке по зеленому сукну.
«Не прикасайся ко мне».
Слова сами всплыли в памяти, и он резко остановился.
— Майкл? — Ее голос вырвал его из грез. — Что здесь происходит?
Он посмотрел в ее голубые глаза.
— Это дамская сторона клуба.
— Но на той стороне тоже есть женщины.
— Они не леди. Те женщины приходят с мужчинами... или уходят с ними.
— Ты хочешь сказать, они их любовницы? — Она нащупала белый бильярдный шар и начала катать его между ладонями. Он застыл, словно загипнотизированный тем, как двигается ее рука — ловит и отпускает, катает и замирает.
— А на этой стороне?
Она стояла прямо напротив него, но их разделяло шесть футов дерева и фетра.
— На этой стороне леди.
Ее глаза округлились.
— Настоящие леди?
Он не сдержался и заговорил сухим тоном:
— Не знаю, насколько они заслуживают такого определения, но да. В основном у них у всех есть титулы.
— И сколько их?
Это ее заворожило, и Майкл не мог винить ее за это. Мысль о том, что дамы аристократического происхождения имеют прямой доступ к пороку и греху, и в самом деле была скандальной.