Раз герой, два герой...
Шрифт:
– Я хотел еще спросить, – сказал он, – вот те рыбки, которых ты разводишь, де… де…
– Декоративные, – подсказал Ной. Кончик его хвоста начал непроизвольно подергиваться.
– Вот-вот, декоративные. Они какие?
Шон закрыл глаза и застонал – про себя, естественно. Более убийственного вопроса Шах не смог бы вообразить при всем своем желании. Теперь уж Смокинг точно не закроет пасть раньше, чем часов через пять… или семь.
– Рыбки, – дракон облизнул клыки, а в его глазах начало разгораться какое-то внутреннее сияние. – Рыбки – это…
Как уже неоднократно упоминалось выше, Ной Смокинг разводил декоративных рыбок восемьсот лет. Комментарии излишни.
К
– …так вот, а…
Дракон на секунду замолк, набирая воздуха на следующие пять минут, и с удивлением обнаружил, что солнце, которое, когда он начинал свою речь, тоже только начинало карабкаться к зениту, почти скрылось за горизонтом.
Надо отдать Смокингу должное – он простоял с открытой пастью всего долю секунды, а затем с резким стуком захлопнул ее.
– По-моему, я немного заболтался, – озабоченно сказал он. – Даже обед пропустил. Вы, наверное, здорово проголодались?
Щах молча, но с большим энтузиазмом начал кивать.
– Я так и подумал. Что ж, прошу в пещеру. Надеюсь, что ужин вас не разочарует.
Миновав узкий и длинный лаз, главным назначением которого было по возможности затруднить проникновение в святая святых Ноева жилища всяким странствующим рыцарям и прочим бродячим ограм, герои очутились в просторном, ярко освещенном зале, потолок которого терялся где-то в вышине. Ступив на тщательно выложенный лучшими гножинскими фарфоровыми плитками цвета морской волны пол, Шах проморгался и замер, разинув рот и уставясь на противоположную стену.
Дело в том, что когда к концу второго века занятия рыбковождением количество аквариумов у Ноя перевалило за тысячу, то это создало некоторые затруднения даже для существа вроде дракона, то есть располагающего практически не ограниченным свободным временем и наделенного немалыми магическими способностями. Ной размышлял над решением этой проблемы целых пять лет, и результат этих размышлений, как признавали все удостоившиеся чести лицезреть его, получился весьма и весьма впечатляющий.
Всю стену зала напротив входа занимал один огромный аквариум. Внизу, у самого пола, вода в аквариуме была прозрачная и ярко освещенная. В трех саженях вверх она начинала темнеть и через каждые последующие три сажени темнела все больше и больше, У самого потолка вода была практически черная – какой, по расчетам Ноя, ей и подобало быть на дне океанической впадины. Это разделение – а каждому оттенку соответствовало свое давление – и было главным достижением Ноя, стоившим ему немало магии и золота из сокровищницы – на изготовление одного только специального заговоренного стекла всем гномам-стеклодувам Плоскогорья Серого Дерьма потребовалось три года, а сколько Ной за него заплатил, он не рассказывал никогда и никому.
И теперь в этом аквариуме – или правильнее было бы сказать – океанариуме весьма вольготно обитало ну очень большое количество рыб и прочих водяных жителей.
Сколько именно – не знал даже сам Ной, потому что каждый раз, когда он пытался их пересчитать, то уже после четвертой сотни оказывалось, что кого-то сожрали, кто-то сдох сам, а чья-то икра разродилась стайкой мальков пока еще непонятно кого. Вдоволь насбивавшись таким образом со счета, Ной махнул на все это дело лапой и ограничивал свое вмешательство только общим контролем и, естественно, кормежкой.
Шах глазел на это, забыв обо всем на свете.
– И в самом деле,
– Зачем? – удивился Ной. – Вода и так соленая.
– А потом сварить на гейзере, – закончил Шон. – Такая бы знатная уха получилась.
– Да ну тебя, – обиделся дракон. – Ты лучше туда посмотри.
Две оставшиеся стены были заняты аквариумами поменьше. В них обитали те, кого Ной по разным причинам – некоторые были слишком хрупкие и неприспособленые, а некоторые, наоборот, слишком прожорливые – не стал селить в общем океанариуме.
В углу, на который показывал Ной, во время последнего визита Шона – когда тот еще пребывал в своем родном теле – велось затяжное строительство озериума – так Ной называл емкость, предназначенную для пресноводного плезиозавра. Однако пресноводные плезиозавры уже в те времена стали большой редкостью. Из-за того, что костяной гребень с головы плезиозавра является важным магическим компонентом для некоторых афродизий, на бедных тварей охотились все, кто только мог, что и привело к почти полному исчезновению несчастных животных. Одно время под угрозой оказались даже водяные драконы – из-за своего отдаленного сходства с плезиозаврами, но за них активно вступились их старшие родственники, и это сразу резко поуменьшило количество желающих поохотиться. Однако у плезиозавров подобных заступников не нашлось, поэтому не только Ной, а даже экспедиция магов из Университета Забугорной Империи, отправленная к далекому озеру в Гумджуйских горах, где, по слухам, еще сохранились последние несколько особей, остались ни с чем.
Сейчас же озериум был старательно увит водорослями снизу и ивовыми кустами сверху. Из-за кустов доносилось чье-то нежное пение.
– Русалок завел? – догадался Шон.
– Не только. Еще водяных, мокрошлепов и мокроплюшек, – похвастался дракон. – Вот достану пару сирен – мне их один морской змей уже второй век обещает – в обмен на фениксов – и тогда…
– Ты бы еще кикимору болотную туда запустил, – усмехнулся Шон. – Вот тогда у тебя бы точно полный комплект нечисти собрался. А по берегам – черепахеров, на солнышке греться. Эй, кончай пялиться. – Он легонько пнул засмотревшегося Шаха, так и стоящего с разинутым ртом.
– Ужинать-то мы когда-нибудь будем или нет?
– И почему я тебя только до сих пор не изжарил, Рыжий? – задумчиво произнес дракон. – Самому не понятно.
– Если ты на меня пыхнешь, – сказал Шон, – то через пару веков от скуки крылья склеишь. Это я тебе точно говорю.
Знаменитое драконье гостеприимство вошло в легенды настолько же прочно, насколько в тех же легендах обосновалось ничуть не менее знаменитое нежелание драконов принимать у себя в гостях кого бы то ни было. Но тем редким счастливцам, которые все же умудрялись напроситься к дракону на обед или ужин и при этом не выступить на нем в качестве пункта меню, было что вспомнить даже много лет спустя в беззубой и диетической старости.
Ной Смокинг отнюдь не являлся исключением из этого правила. Стол, точнее, та его часть, которую он отвел для Шаха с Шоном, не просто ломилась, а прямо-таки проламывалась под тяжестью яств, кушаний, напитков и еще великого множества вещей. Назначения некоторых из них герои так и не узнали просто-напросто потому, что не смогли до них добраться, – стол был рассчитан человек на пятьдесят, и рассчитан с избытком. Однако по сравнению с примыкавшим к нему столом самого Ноя и тем, что возлежало там, стол героев выглядел как холмик рядом с заоблачной горной грядой.