Раз герой, два герой...
Шрифт:
– Я вот, ик, подумал, – сказал Шах, глядя осоловелыми глазами куда-то поверх стоящего перед ним торта, – что, ик…
– Что “ик”?
– А хорошо, – неожиданно заключил Шах и, потянувшись за очередным кубком черного бискайского, едва не вмазался в вышеупомянутый торт.
Шон засмеялся.
– В последнее время парнишку нечасто баловали приличной едой, – сообщил он Ною. – А уж про выпивку и говорить нечего. Похоже, что теперь от твоего изобилия малыша малость развезло.
– К утру проспится, – махнул лапой дракон, сосредоточенно
– Постой, постой. – Шон приподнял перед собой кубок с розовым астром – сладким вином, за один бокал которого любая аристократка Забугорной Империи отдала бы половину фамильных драгоценностей мужа. – А это вино, по-твоему, чье?
– Я другое имел в виду. – Ной наконец оторвал от букора здоровенный шмат мяса и залил его полубочонком фалернского.
– Никто не спорит с тем, что лучшее вино делают люди, точно так же, как лучший эль – гномы, а лучшие торты – эльфы. Но при том, что именно вы, люди, способны создать такие потрясающие букеты, как, например, – Смокинг пошевелил ноздрями, – во-он то белое аппарди, это капля в море по сравнению с той, я повторяю, грифоньей мочой, которую вы, люди, гоните и, что самое удивительное, пьете.
– Уж кто бы говорил, – возмутился Шон. – А ты скажи, сколько бочек этого самого белого аппарди было в прошлом году.
– Если мне не изменяет память, – Смокинг задумчиво почесал шейный гребень, – то монастырь Братства Смиренных Служителей Бхаглапуха собрал со своих виноградников на южном склоне Большого Пупа Бхаглапуха ровно сто пятьдесят три бочки. А настоящее белое аппарди делают только в монастыре Братства и только из винограда, собранного на южном склоне. Все остальное – подделка, которая даже и близко не сравнится с настоящим.
Шон поморщился. Некоторые привычки и пристрастия драконов появляются и меняются со временем. Но любовь – и жажду – к вину дракон получает, еще сидя в яйце, и сохраняет до тех пор, пока его скелет не рассыплется в пыль и прах.
– А сколько из этих ста пятидесяти трех бочек приобрел ты и твои собратья? – вкрадчиво поинтересовался он.
– Сам я взял девять. – Ной снова поскреб гребень. – А остальные, я думаю, никак не меньше семидесяти.
– И что же после этого остается нам, а?
– Семьдесят четыре бочонка.
– Я имею в виду, – медленно произнес Шон, – что людей, а также прочих орков, которые тоже желают испоганить хорошее вино своей грязной пастью, в мире немного побольше, чем драконов, не правда ли?
Ной с хрустом выдрал из бока букора десяток ребер, сунул их в пасть и, не переставая жевать, задумался.
– Пожалуй, ты прав, – признал он, закончив жевать. – Но в таком случае вам, людям, следует просто посадить побольше виноградников.
Шон тяжело вздохнул.
– Ты неисправим, – сказал он и залпом допил свой кубок с драгоценным
– А вот я, ик, не могу понять…
– Ба, – удивленно выдохнул Шон. – А я-то решил, что малыш уже давно спит.
– Слушаю я вас, – повторил Шах, – и никак, ик, не могу понять…
– Ну, ну, ну, – Смокинг приподнялся на передних лапах и, предчувствуя очередное развлечение, повернул к Шаху правое ухо.
– Предположим, орк с ним, с вином, – выговорил наконец Шах. – Но вот эта хрябла. – Он ткнул вилкой куда-то влево от торта. – То есть, ик, эти две хряблы еще сегодня утром бегали по своим зарослям. Так ведь?
– Ну и что? – не понял дракон.
– А то, ик, что с самого утра я с, ик, тебя глаз не спускал. И ты ни за, ик, какими хряблами не летал. А подданных, ик, которые могли их принести, у, ик, тебя нет. И вообще – что ты за дракон без подданных? Ик.
Шон и Смокинг переглянулись.
– Насколько я сумел разобрать речь твоего юного друга, – начал дракон, – ему непонятно, откуда на столе взялась эта хрябла?
– Х-хряблы, ик, – поправил Шах. – Две, нет, четыре.
– Глаза протри, – рявкнул Шон.
– Нет, серьезно, – удивился дракон. – Он что, в самом деле, не знает, откуда все это, – он широким жестом обвел лапой оба стола, – взялось?
– Судя по его вопросу, – сказал Шон, – нет.
– Тогда слушай меня, мальчик, – торжественно произнес Смокинг. – Мы, благородные драконы, уже много тысяч лет не вкушаем пищу, приготовленную варварским, то есть естественным, образом. Исключение делается лишь для охотничьей добычи.
– А это…
– Не тревожься, мальчик, – усмехнулся дракон. – Все сотворенное с помощью магии делится на иллюзорное и реальное, но могу тебя заверить: еда таковая совершенно реальна.
Торжественность и величавость этой речи в последний момент была несколько подпорчена из-за того, что еда, как сказал Ной, будучи совершенно реальной, забурчала у него в брюхе.
– Эй, постой, – от волнения Шах даже немного протрезвел.
– А вино?
– Для вина тоже делается исключение, – пояснил дракон. – Для вина, для эля, для кондитерских изделий и… еще кое для чего.
– Погоди, погоди. А куда же в таком случае девалась та прорва еды, которую мы каждую неделю таскали на прокорм нашему Старому Грау?
– Ну не знаю, – замялся Смокинг. – Думаю, что он выбирал оттуда пару наиболее приличных кусочков, а все остальное…
– Ну!?
– Самый простой способ избавиться от мусора в пещере, – признался дракон, – это телепортировать его куда-нибудь подальше.
Шон вспомнил, как однажды в детстве на горное озеро, в котором он удил рыбу, высыпалось из воздуха примерно три воза булочек с маком и изюмом.
– Ты хочешь сказать, – взвыл Шах, – что те крохи еды, которые мы с таким трудом и кровью отрывали от своего рта, этот старый прохвост просто выбрасывал орк знает куда?