Раз герой, два герой...
Шрифт:
– Скорее всего, да, – сказал Ной. – Правда, я не разговаривал с Грааугржимерюкангом уже лет семьсот, если не все девятьсот, и, возможно, старик действительно пристрастился к простой, деревенской пище.
– Это вряд ли, – буркнул Шах. – Он умер.
– В самом деле? – удивился дракон. – Как же так, мне никто ничего не сообщил, не было извещения о похоронах. А ведь он был моим родственником, правда, довольно далеким – двадцатипятиюродный пра-пра-пра-прадедушка по линии мамы и еще пра-какой-то дядя по линии папиного дедушки.
– Ной, а есть какой-нибудь дракон, с которым ты не
– Конечно, нет, – оскорбился Смокинг. – Мы, благородные драконы, гордимся тем, что можем проследить всю родословную любого ныне живущего дракона вплоть до самого Первого Яйца. А по нашим летописям можно вывести родословные вообще всех когда-либо вылуплявшихся драконов.
– Это, конечно, здорово, – осклабился Шон. – Но вернемся к более интересному вопросу – о еде. Что, вы, благородные драконы, так и вылупляетесь из яиц с умением наколдовать себе кучу жратвы?
– Ни в коем случае. Дракон, вылупившийся из яйца, может наколдовать разве что воду. Да и то, – Ной скривился, припомнив, очевидно, какой-то подобный случай из собственной жизни, – в виде дождя.
– Каждый дракон долгие века кропотливо составляет свою собственную книгу магических рецептов. И все это, – Смокинг второй раз за вечер широким жестом обвел лапой столы, – плод неустанного двух с половиной тысячелетнего труда. А в результате…
Дракон хлопнул лапами, и в воздухе над столом материализовалась книга – здоровенный коричневый фолиант наподобие тех, что покрываются пылью в подвалах библиотеки Университета Забугорной Империи. На окованной железом и инкрустированной по краям довольно-таки зловещим орнаментом из человеческих черепов и костей обложке книги было золотыми, но довольно корявыми буквами написано:, “Как правильно сварить суп из рыцаря, или Книга о вкусных и здоровых ЛЮДЯХ”.
– Ой. – совершенно по-человечески вырвалось у Смокинга. – Извиняюсь. Эта другая книга. Завалялась, знаете ли.
Одновременно с этими словами, дракон, делая вид, что смотрит в другую сторону, задвинул хвостом оплошавшую книгу поглубже под стол.
– А вот и моя книга, – радостно сообщил он.
Новый фолиант немного уступал в размерах предыдущему, зато щеголял куда более веселой расцветкой. Обложка у нее была ярко-синяя, а на пенных волнах орнамента ныряли дельфины, пускали фонтаны киты и переваливались с борта на борт круглобокие белопарусные корабли.
Называлась книга “Камбузные истории”.
– Тут есть совершенно замечательные рецепты. – Ной раскрыл книгу примерно посредине и, осторожно поддевая бумагу указательным когтем правой передней лапы, перелистнул пару страниц.
– Ага, вот: “Летучая рыба”…
Услышав за спиной непонятный шелест и хлопанье, Шон рванулся в сторону и упал вместе со стулом. Стая летучих рыб со свистом пронеслась через то место, где он только что сидел, и обрушилась на стол, сметая все на своем пути.
Ной Смокинг удивленно моргнул.
– И-интересно, – озадаченно протянул он. – И откуда они взялись?
Первым в пещере прадяди Хуммеля появился Шах.
Тщательно зажимая нос, он сделал шаг вперед, оглянулся… и, судорожно скорчившись,
Орхидеи – Ной Смокинг упоминал об этом в своей лекции, в той ее части, которую Шах благополучно продремал, – растения очень своеобразные. Например, для каждой орхидеи приходится отдельно подбирать подходящую для нее кучу… хм, компоста. Правда, большинство удобрений в этой куче обычно имеют минеральное, а не органическое происхождение, что немного, но улучшает общую запаховую картину. Но совсем чуть-чуть.
Прадядя Хуммель был на восемнадцать веков старше Ноя Смокинга. Орхидей у него было много.
Каждая куча каждой отдельно взятой орхидеи испускала свой, неповторимый, ни с чем не сравнимый запах. Эти отдельные запахи сливались, накладывались друг на друга и в конце концов образовывали один, поистине великий запах. Это был не просто Запах с большой буквы, нет, это был ЗАПАХ, выписанный на стене пещеры огненными буквами подобно гласу высшей силы. И над всем этим ЗАПАХОМ витал аромат божественных цветов.
Зажатый нос в этой обстановке помог Шаху примерно так же, как может помочь хлипкая деревянная досочка, призванная остановить взбесившегося огра. Эффект, кстати, тоже получился сравнимый. Шаха сбило с ног, и только благодаря наложенному Смокингом заклятью он не вывалил на пол пещеры содержимое своего желудка вместе с большей частью внутренностей. К сожалению, накладывая заклинание, Смокинг заботился главным образом о том, чтобы присланные им гости не запачкали пол прадядюшкиной пещеры, поэтому страдания Шаха это заклинание нисколько не уменьшило, а даже слегка увеличило.
Вторым в пещере появился Шон. Ему повезло немного больше. В своей героической карьере Рыжей Погибели приходилось встречаться с самыми разными чудовищами, и отвратительный запах был для него даже не помехой, а досадным, но вполне обыденным и терпимым неудобством. Кроме того, принцесса Тари знала, что такое орхидеи, и, очевидно, ее тело сумело-таки на каком-то низкоклеточном уровне передать это знание Шону. Поэтому Шон, появившись в пещере прадяди Хуммеля, старательно прижимал к лицу один из батистовых платочков Дэззи, смоченный всеми духами, какие только смог наколдовать Ной.
То ли благодаря этому платочку, то ли еще чему-нибудь он сумел устоять на ногах. Более того, он даже сумел разглядеть сквозь слезы скорчившегося на полу Шаха. Ну а дальнейшие его действия вообще нельзя объяснить ничем иным, кроме чуда.
Шон нагнулся, схватил Шаха за воротник куртки и потащил к выходу из пещеры.
Героям повезло. В целях повышения своей обороноспособности прадядя Хуммель насадил у входа в пещеру несколько разновидностей плотоядных орхидей – пожирающих свою жертву, высасывающих кровь или просто использующих труп в качестве дополнительного удобрения. В их чавкающих зарослях бесследно пропал не один десяток рыцарей, осмелившихся приблизиться к входу и вдохнуть пещерного воздуха. Но растения не ожидали появления добычи из глубины пещеры. Только один особенно настырный колючий кустик успел вцепиться в штанину Шаха. Шон врезал по кустику сапогом, и герои вырвались наружу, оставив озверевшему кактусу в качестве трофея лоскут пропыленного сукна.