Размытое

Хартвиг Эла

Через полчаса я стояла перед дверью номера 89 G и разглядывала нацарапанную на ней надпись: «Оставь надежду всяк сюда входящий», пока Даниэль открывал дверь своего номера.

Это был не номер – полноценная квартира в индустриальном стиле с его грубоватостью, темными красками в оформлении и преобладанием металлических фактур. В этом большом открытом пространстве в холодной цветовой гамме наедине с Даниэлем и его враждебным ко мне настроем, который я ощущала физически, я чувствовала себя очень дискомфортно.

Парень,

не произнеся ни слова, поднялся на второй этаж, служащий спальней. Через перилла в виде арматуры я видела, как он подошел к рабочему столу и запустил компьютер. Я поднялась вслед за ним по матовой металлической лестнице со следами потертости на рифленых ступенях и подошла к гигантского размера кровати.

– Кому нужна кровать, рассчитанная на троих? – спросила я, особо не рассчитывая на ответную реакцию.

Однако его ответом мне было ухмылка и подмигивание. Кроме этой чудовищной штуки, стола с огромным монитором и полок, впритык забитых настольными играми, здесь больше ничего не было. Я живо представила, как братья сидят здесь ночами. Смеются. Несут всякую чушь. Стараются перехитрить друг друга.

– Заполнишь форму и отправишь ее на электронный адрес, указанный в конце документа. – Голос Даниэля оборвал мои мысли. Он уступил мне компьютерное кресло и спустился вниз, почесывая пыльную щетину на щеке.

Через несколько минут, заполнив и отправив заявку, я спустилась вниз и застала Даниэля, вальяжно сидящим в коричневом кожаном кресле и сосредоточенно затачивающим опасную бритву под песню «99 проблем» Джей-Зи. Замешкавшись на секунду, я направилась к выходу, как вдруг он окликнул меня:

– Куда собралась?

Парень прекратил свои манипуляции, положил инструменты на стеклянную столешницу, лежащую на спине у кричаще красного цвета женщины, стоящей на четвереньках, и снял с себя черную футболку:

– А как же поездка за доской?

– Я подумала, что ты собрался бриться, – ответила я, когда он вновь взял бритву и неспешно направился ко мне, проверяя подушечкой большого пальца ее остроту.

– Верно, – подтвердил он, продолжая наступать, вторгаясь в мое личное пространство.

Он приближался ко мне до тех пор, пока я не вжалась в стену. Подойдя вплотную ко мне, он уперся руками по обе стороны от моей головы и наклонился ближе.

– Только вот этим займешься ты, – сообщил он, почти нависая надо мной.

Даниэль прикоснулся к моей щеке кончиком бритвы, и я непроизвольно задержала дыхание. Он медленно провел им вниз до самой ключицы и от щекочущего ощущения я вздрогнула, словно дотронулась до оголенного провода.

– Должна же быть от тебя хоть какая-то польза за то, что я сюсюкаюсь с тобой, как с бестолковой младшей сестричкой? М? – произнес он в считанных сантиметрах от моего лица.

– Я в состоянии и сама прекрасно купить себе доску, – парировала я, оттолкнув его руку. – И я не просила ни твоей, ни чьей-либо еще помощи.

– Супер. Езжай и купи себе одноразовую

дощечку за уйму денег, в то время как благодаря мне тебе достанется доска наилучшего качества, да к тому же практически задаром.

Он меня чертовски бесил, но он был прав. Качественная доска сейчас на вес золота, и перспектива потратить последние деньги на серф, который развалится на куски при первом же моем падении с волны меня отнюдь не радовала. Это будет унижение похлеще, чем бритье этого мерзавца.

– Ну, и что же ты выберешь? – спросил он, заметив мое замешательство.

– Перерезать тебе глотку. – Оттолкнув его, я направилась в ванную. – Если я попорчу упаковку, то не обессудь, – бросила я, схватив флакон геля для бритья, стоящего на раковине.

Хорошенько его встряхнув, я выдавила немного пены на пальцы и грубо растерла по щекам и подбородку парня. Затем взяла из его пальцев бритву и, натянув кожу, медленно провела лезвием по щеке, опасаясь не дай бог порезать этого придурка. Кто знал, какой фортель он выкинет?

Мне было крайне неудобно стоять сбоку и тянуться к его лицу, и я уже хотела попросить его сесть на стул, но он, будто прочитав мои мысли, схватил меня за талию и усадил на столешницу рядом с раковиной. От неожиданности и быстроты его действий я даже ахнуть не успела.

– Готов поспорить, – сказал он, раздвинув своими бедрами мои колени, – что так тебе будет гораздо удобнее.

Встав между моих ног, он положил руки на столешницу по обе стороны от моих бедер и наклонился ко мне так, что теперь наши лица были на одном уровне. Он был так близко, что я видела, как пульсируя, сужались и расширялись его зрачки, когда он разглядывал мое лицо. От этого мне стало не по себе, и все, чего я хотела, – чтобы все это как можно скорее закончилось.

– Ты боишься меня?

– А стоит?

Я протянула руку, открыла в раковине кран с теплой водой и смыла с бритвы гель, а затем поднесла лезвие к его горлу и слегка надавила на кожу.

– Я вовсе не такой монстр, каким ты меня представляешь.

Я не смотрела парню в лицо, но чувствовала, как он прожигал во мне дыру своим взглядом. Я надавила сильнее: ему еще не было больно, нет, однако на его месте мне бы уже было страшно вдохнуть. Затем еще и так до тех пор, пока не услышала резкий вдох и только после этого, удовлетворенная, я как ни в чем не бывало, ослабив давление, провела бритвой линию вверх по шее, соскребая с нее щетину.

– Что вы собираетесь делать дальше? – спросила я, стараясь не обращать внимания на исходивший от парня приятный древесно-цитрусовый аромат, вводящий меня в состояние близкое к эйфории.

Значит, это его нагого я видела у себя в номере. При воспоминании об этом у меня начали гореть щеки. И судя по всему это именно он плавал со мной в бассейне. Дела мои были плохи.

Даниэль возвел глаза к потолку, поморщившись, словно я была ему противна.

– Знаешь, что делают с теми, кто сует нос в чужие дела?