Разорванные узы

Бри Джей

Он резко переводит взгляд на меня, его глаза мгновенно обостряются:

— Твои Узы часто распознают Дары?

Я усмехаюсь, узнавая возрождение его старой одержимости:

— А твоя?

Когда наши анализы крови впервые вызвали вопросы, Нокс стал одержим нашими Связанными и новизной нашей Группы Связанных. Очевидно, это был механизм преодоления: он был одержим идеей, что с нашей Группой Связанных что-то не так, что-то опасное, а не просто аномалия.

В сообществе Одарённых Группы Связанных чаще всего состоят из Центрального и двух Связанных.

Три Связанных тоже довольно распространено, тогда как один или четыре считаются редкостью.

Пять — крайне редкое явление, такое, что встречается лишь изредка в исторических книгах.

Опять же, наличие двух или трёх Одарённых Высшего Уровня, связанных с одним и тем же Центральным Связанным, не совсем неслыханно, но иметь пять Связанных, и при этом все они не просто Одарённые Высшего Уровня, но некоторые владеют беспрецедентными Дарами? Было трудно спорить с точкой зрения Нокса, даже если я знал, какие страхи им движут.

Он бросает на меня язвительный взгляд:

— Мой Дар не Нейро, Шор, не трать время на глупости.

Мои глаза тоже сужаются, но я не могу понять, куда, чёрт возьми, свернул этот разговор. Я прекрасно знаю, что оба брата Дрейвен — Посланники Смерти, я видел, как они используют свои Дары чаще, чем любой другой Одарённый в нашем сообществе. Так почему же тогда на задней стенке горла вдруг остаётся едкий привкус лжи?

Резко встав, Нокс кривит губу и рычит на меня:

— Держись, чёрт возьми, подальше от моей головы, Шор.

Я качаю головой, готовый огрызнуться, но желчь замирает на языке, когда тень вырывается из его груди и приземляется у его ног. Рык уже нарастает на губах зверя, пока он смотрит на меня, словно с нетерпением ждёт команды поглотить меня.

Он действительно на пределе, балансирует на грани полного хаоса и разрушения, которые наверняка унесут нас всех с собой.

Сделав медленный вдох, я говорю ровно и спокойно, чтобы не вывести его окончательно:

— Я ни разу не использовал свой Дар с тех пор, как проснулся и увидел тебя здесь, Нокс, и ты это знаешь. Я не могу ничего поделать, если твоя ложь срабатывает на моём Вторичном Даре… хотя, чёрт знает, в чём ты мне лжёшь, потому что ты прав — я на сто процентов уверен, что ты не Нейро.

Мой взгляд не дрожит, но краем глаза я слежу за тем, как поднимается и опускается его грудь. Даже когда она остаётся ровной и уверенной, я не позволяю себе расслабиться ни на секунду. Нокс всегда видел угрозу даже в самых банальных жестах и действиях. Отвести взгляд, пока он балансирует на краю, наверняка будет воспринято как признание вины — хотя я до сих пор совершенно не понимаю, что именно, по его мнению, я раскрыл.

С ним это может быть что угодно.

Когда он наконец хватается за спинку кресла, неуверенно обходит его и снова садится, я мысленно проклинаю Норта.

Трудно помнить, что мы на одной стороне, что этот человек, должно быть, сейчас завален угрозами нашей Группе Связанных, раз оставил меня присматривать за своим братом после того, как меня вывели

из строя на задании, особенно учитывая, как яростно пульсирует боль в моей голове.

Когда Нокс наконец отрывает взгляд от моего лица и смотрит вниз на свой кошмар, послушно подошедший к его ногам, я решаю, что достаточно безопасно взять стакан воды, стоящий у моей кровати. Опустошив его в три глотка, я наполняю его снова из кувшина, чтобы отвлечься от невыплеснутого напряжения в воздухе — на случай, если мой собственный Дар соблазнится присоединиться к нему. У меня не было подобных срывов уже много лет, но если последние несколько недель чему-то меня и научили, так это тому, что мы плывём по неизведанным водам.

— Я работаю над своим третьим Даром. Это не подлежит обсуждению.

Ни малейших следов лжи.

Легко кивнув, я принимаю его жест примирения и подхватываю тему:

— Нам понадобится всё, что мы сможем раздобыть, если Сопротивление начнёт раскрывать всё больше Одарённых вроде того, что напал на меня сегодня. Это было не похоже ни на что, что я когда-либо видел. Ощущалось, будто мой собственный Дар атакует меня, будто его возвращают мне обратно.

Его глаза сужаются:

— Возвращают тебе обратно?

Я пожимаю плечами:

— Не знаю, как ещё это описать… но могу сказать одно: невозможно бороться против собственного Дара в таких условиях, особенно когда его усиливают.

Это привлекает его внимание — его глаза снова обостряются, он наклоняется вперёд в кресле. Мой взгляд опускается на кошмарное создание, сидящее у его ног, но теневой зверь не двигается. Нокс нетерпеливо машет рукой, словно я глуп, что вообще обращаю на него внимание, но я не могу так легко отмахнуться от того факта, что минуту назад он пускал слюни при мысли о том, чтобы перегрызть мне горло.

— Как он «усиливал» твой Дар? Откуда ты знаешь, что он именно это делал?

Я снова пожимаю плечами, понимая, что это, вероятно, его разозлит, но у меня действительно мало что ему дать:

— Я знаю, каково это — ощущать свой собственный Дар, и хотя я понимал, что там был ещё один Одарённый, казалось, что он был защищён Щитом, пока находился в моём сознании. Я чувствовал только свой Дар… словно он атаковал меня, но сильнее, чем должен был. Словно в тот момент, как мы переместились и мои ноги коснулись твёрдой земли, мой Дар усилился и обратился против меня. Меня разрывало изнутри.

Что-то меняется в его взгляде — вспышка пустоты, такая мимолётная, что я почти убеждаю себя, что мне это показалось, прежде чем он снова отворачивается от меня, бормоча что-то себе под нос:

— Ты когда-нибудь слышал о Даре, способном на такое? Если мне придётся заново проходить Историю 101, Норт будет в восторге.

Саркастическая интонация в моём тоне не вызывает ожидаемой ухмылки или насмешки, и вместо этого Нокс снова смотрит на своё кошмарное создание. Напряжение в его плечах, когда он наклоняется вперёд, словно собираясь встать и уйти, подстёгивает меня: