Разорванные узы
Шрифт:
— Что это, Нокс? Просто скажи мне.
Качая головой, он снова откидывается назад, хотя я бы не сказал, что он чувствует себя комфортно. Если уж на то пошло, он выглядит так, будто его привязали к орудию пыток. Его ответ заставляет мой желудок сжаться:
— Это не из записей, Грифон… ты напомнил мне кое-что из разведданных Сопротивления. Дэвис одержим Одарённым, который, по его мнению, выиграет им эту войну, — «Бесконечным Оружием». Что, если этот Одарённый способен также управлять тенями? Что может быть бесконечнее, чем контроль над каждым Даром вокруг тебя?
И вот так новый кошмар поселяется между нами в комнате — только этот уже вне нашего контроля.
ОДИННАДЦАТЬ
ГЕЙБ
Каждое
Уверен, терапевт в офисе Совета получил бы от этого массу удовольствия. Я никогда не позволял себе проговориться о стыде, который безжалостно липнет ко мне, — но даже если бы захотел, я не смог бы ни с кем об этом поговорить. Эмоции, бурлящие внутри, невозможно назвать или объяснить, а к горлу подступает желчь.
Хороший сын не испытывал бы такого облегчения, оставляя свою беззащитную мать… Но разве хорошая мать бросила бы сына, погрузившись в собственное горе? Возможно ли, чтобы Центральная Связанная потеряла своего Связанного, не впадая в отчаяние — как это случилось с моей матерью? Ещё какая-то часть меня верит, что в смерти отца виноват я: его бы не схватили Сопротивленцы, если бы он не искал меня. Возможно, мать тоже так думает… Возможно, именно поэтому она так и не попыталась вырваться из самых глубин своей боли.
Норт предложил перевезти мою мать в особняк Дрейвен много лет назад, когда впервые понял, насколько тяжело она переживает смерть отца. А когда мы нашли нашу Связанную, он предложил снова — но я и в этот раз отказался. Я сказал ему, что не могу увезти её от похожего на святыню мемориала отцу, который она устроила в нашем доме. Но настоящая причина в том, что я знаю: она не поедет добровольно — и не сделает этого тихо.
Внутри всё сжимается при мысли о том, что остальные члены Группы Связанных увидят её такой, какая она сейчас: когда она забывает, кто я и где мы находимся. Если моя Связанная уже считает меня неполноценным, как она отреагирует, увидев, в каком состоянии находится единственный оставшийся у меня опекун? Проблема ещё и в том, что я не хочу тратить ресурсы на охрану дома моих родителей силами Так-команд — особенно когда там только мама, а эти люди нужнее в закрытых сообществах или, что ещё лучше, в общежитиях, где спят сотни Одарённых.
Я убеждаю себя, что это логично: Сопротивленцы не станут охотиться за сломленной оболочкой женщины в городе, где полно других Одарённых Высшего Уровня. Этого достаточно, чтобы я мог спокойно ходить на занятия в колледже и жить своей жизнью без лишних проблем. Этого достаточно, чтобы стыд и вина не съели меня заживо.
Мой день начинается с этого же странного вихря вины, но, поскольку у меня есть привычный план — следовать за моей Связанной весь день, — у меня нет времени на подобные мысли. Когда я выхожу из душа и вижу на телефоне десятки ожидающих сообщений, у меня внутри всё проваливается. Их даже больше, чем обычно гонит машина сплетен в кампусе, — бесконечные домыслы и комментарии о том, как моя Связанная публично отвергла всю Группу Связанных. Я торопливо разблокирую телефон, пытаясь понять, что, чёрт возьми, происходит.
Сообщения от Норта по-прежнему содержат постоянные обновления о местонахождении Оли, так что сразу становится ясно: моя Связанная жива и по-прежнему
Брейден Маршалл был найден мёртвым сегодня утром на территории кампуса Дрейвен.
Семья Маршаллов жила через два дома от дома моих родителей всю мою жизнь. Наши мамы вместе состояли в родительском комитете начальной школы, мы занимались в легкоатлетическом клубе с другими Одарёнными, когда учились на втором курсе старшей школы. А когда я узнал, что я — Оборотень, Брейден стал первым Одарённым за пределами моей Группы Связанных, кто протянул мне руку помощи.
Его мама была этому не рада: она всегда боялась Дрейвенов, и когда узнала, что я состою в той же Группе Связанных, что и Норт с Ноксом, этого хватило, чтобы она полностью меня отвергла. Но Брейден никогда не позволял её мерзкому отношению мешать нашей дружбе. Он тоже был Оборотнем, как и его отец, и они оба сыграли ключевую роль в том, чтобы я научился сдержанности. Брей потратил месяцы на тренировки со мной, проводя сотни поздних ночей на футбольном поле, пока я не убедился, что могу играть, не причиняя никому вреда, — и он ни разу не дал мне почувствовать себя обузой.
Теперь он мёртв.
Он был Центральным Связанным с двумя Связанными, и одна из них тоже пропала — вместе с двумя её близкими подругами. Марли — Стихийная, но хотя её отец — Одарённый Высшего Уровня, она всегда умела влиять только на локальные погодные явления. Сопротивленцы обычно не обращают внимания на Одарённых, которые не могут превратить свою силу в оружие, даже если они сильнее большинства.
Я прокручиваю остальные сообщения об атаке, но даже когда их становится больше — по мере того, как студенты узнают новости, — больше ничего нового нет. Нет никаких следов разведчиков Сопротивления, которые их забрали, нет заявления от Совета и никакой реакции от сообщества, кроме паники.
Торопливо натягивая одежду, я быстро отправляю Нине сообщение, чтобы успокоить её: я в безопасности. Затем я делаю всё возможное, чтобы привести себя в порядок и выйти за дверь как можно скорее. Норт обычно встаёт не так рано, как остальные из нас, — он настоящая ночная сова. Но когда атаки Сопротивления затрагивают Дрейвен, особняк всегда превращается во временный центр реагирования. Другие члены Совета запираются в своих особняках, требуя Так-команды для защиты, пока они прячутся, а Норт обычно пытается найти убежище для как можно большего числа местных семей Низших Одарённых — одновременно поддерживая работу своего дома, защищая Группу Связанных и отбиваясь от той ерунды, которая неизбежно сыплется на него от остальных членов Совета.
Он не заслуживает ни страха, ни презрения, которыми его награждают, и с каждым днём мне всё труднее сдерживаться, чтобы не сорваться на половину сообщества за то, как они с ним обращаются — и прежде всего на мою Связанную.
Коридоры непривычно тихи: обслуживающий персонал не работает, пока дом закрыт таким образом. Но когда я заворачиваю за угол в главный коридор, я вижу, что столовая занята персоналом Так-команд и нервными сотрудниками Совета, которые выплеснулись в фойе. Только ребята из команды Грифа узнают меня, когда я пробираюсь сквозь толпу: Харрисон хлопает меня по плечу, а я киваю ему в знак приветствия. Но настроение, мягко говоря, мрачное.