Разведчик

Мамонтов Павел Александрович

– Не слишком ли ты себя переоцениваешь? – с деланым холодком спросила Лика.

– Зря ты так, я хорошая ученица, сейчас увидишь.

– Посмотрим.

13. Лес

Очнулся я там же, в лесу, с ощущением страшной сухости в горле. Кое-как сняв с пояса флягу, я воткнул в рот железное горлышко и двумя глотками выпил не меньше половины. Голова раскалывалась, грудь слева жутко болела, страшно хотелось чего-нибудь съесть.

Я осмотрелся: рядом на боку лежал факторец с размозженной головой, тот

самый, который стрелял в меня последним. Я всё-таки в него попал, и не один раз.

Начинало темнеть, я пошарил руками вокруг, нащупал пистолет, затвор в крайнем заднем положении. Я усмехнулся, выщелкнул пустую обойму, вставил новую. И тут вспомнил про моих ребят, начал оглядываться вокруг.

«Раз враг поднимал автомат, значит, целился в кого-то живого», – успокаивал я себя.

– Я здесь, командир, – хрипло крикнул Коля Викинг.

Фуух! Гора упала с плеч.

Коля сидел, прижавшись к сосне, и пытался перевязать раненую руку.

– Живой, значит, – обрадовался я и, шатающейся походкой подойдя к нему, спросил: – Сильно?

– Кажется, кость задета, – проговорил сквозь зубы Коля.

– Давно так сидишь? – спросил я, помогая ему наложить повязку.

– Минут двадцать, меня тоже вырубили. Но кровью не истёк. Пришёл в себя, немного подождал, вдруг ты очнёшься, но… мля! – Это я повязку слишком затянул. – Решил сам себя перевязать.

– Что с Егором?

– Не знаю.

– А наёмники?

– Ушли.

– Как, а факторцы?

– Тоже.

– Как? Где вообще все? – не понял я.

– Командир, вот честно, понятия не имею, – делая большие паузы, через силу ответил Коля, – вроде бы наши наёмники хлопнули дымовыми шашками. Точно не скажу.

– Ладно, погоди, поспи пока.

Я вколол Коле обезболивающее, уложил на землю, сунул под голову свёрнутый маскхалат. Теперь нужно осмотреться, только сначала придется снять попорченный панцирь. Может, жизнь он мне и не спас, но от тяжёлого ранения точно уберёг. Хотя в моей ситуации любая тяжёлая рана равнозначна смерти.

Связь не работала, вокруг пять трупов – разведчики Факторий, осмотрю их потом, сначала похожу вокруг. Нашёл Егора – мёртвый. Две пули в голову. Он лежал рядом с пулемётом у гнилой сосны. Не повезло мужику. Вообще, бой вышел какой-то непонятный. Лес шумел над головой, сосны-великаны покачивали зелёными верхушками. Я подтащил Егора к Коле, тот ещё спал, и начал собирать трофеи.

Сначала осмотрел вещи Егора и, кроме обычного походного набора, нашёл у него запас промедола, морфия, антибиотиков и несколько упаковок (отвратительная пакость!) белковых батончиков. А еще пару лечебных мазей, смазал ожёг на ладони (никогда не хватайтесь за раскалённый ствол автомата) и синяк на груди. А вообще, спасибо Егору, пусть ТАМ ему будет хорошо!

Затем я взялся за факторцев. Защитные амулеты их выработали ресурс и сгорели, а мой, самое интересное, был ещё немного заряжен. Выходит, я успел дать команду и отключить его?

Броня на факторцах была весьма среднего качества, кроме одного бойца в наголенниках, с которым я схватился первым.

Раций

у разведчиков не было вообще. И ещё у них был очень скромный запас патронов: один рожок в автомате, один в разгрузке. Это очень мало даже для нашего Мира, не говоря уже о Внешней Земле.

«Наверное, все патроны остались на корабле, который БМП уничтожила», – решил я.

На пули были наложены чары, а кроме того, у разведчиков были с собой сильные амулеты. Что за чары были на патронах и в амулетах, я так и не смог разобраться.

Закончив осмотр, я разложил по отдельности все трофеи: оружие, ценности и съестные припасы.

У большинства факторцев я обнаружил набор белковых батончиков. Мне эту мерзость даже в руки брать было противно. Хорошо, хоть у одного факторца оказался с собой нормальный сухпаёк, который я быстро умял, запив водой из трофейной же фляжки. Состояние моё значительно улучшилось, даже грудь почти не болела. До наступления полной темноты оставалось ещё около получаса. Пора бы сходить на разведку, выяснить обстановку, только проблема: Коля всё ещё спал под действием снотворного. Оставлять его спящим в лесу как минимум опасно.

– Эй, Колюха, подъём, – я легонько похлопал его по щекам, зажал нос.

В ответ вялое бормотание и взмахи руками. Хреново. Можно было его взбодрить, но свой «коктейль» стимуляторов тратить не хотелось. Ё-моё, да что я думаю!

Порыскав среди кучи трофеев, я нашёл шприц с нужным содержимым. Закатал Коле рукав, отыскал вену, сделал укол, Коля сразу начал приходить в себя, дёрнулся, не понимая, где он.

– Спокойно, северный воин, свои, – удержал я его, – не шевелись. Я сейчас пойду, осмотрюсь, а ты останешься тут.

Я прислонил его опять к дереву, сунул в руки автомат.

– Ну что, договорились?

– А? Да, давай, командир, иди, я тут побуду, – он с силой потёр висок.

– Тогда сиди здесь, я скоро вернусь.

Лес всё так же шумел над головой, качались тяжёлые кроны, скрипели стволы. Бежать было непривычно легко, тело после форсированного режима было каким-то пустым и невесомым, а разбитый панцирь я надевать не стал. Вскоре наткнулся на следы наёмников, и, действительно, неподалёку лежали использованные дымовые шашки. Развернувшись в противоположную сторону, я пошёл искать следы факторцев, обнаружил их, они находились ещё дальше от места боя, чем наёмники. Странно, очень странно. Я уже хотел возвращаться к Коле, когда неожиданно решил поискать следы какого-нибудь обходного отряда в глубине леса.

Стало совсем темно, и вдруг я осознал, что нахожусь в лесной чаще, вдали от Коли, и вообще не понимаю, зачем я сюда попёрся. Я дважды сфокусировал и расфокусировал взгляд, ночная тьма превратилась в серую хмарь. Накатившее волнение отступило, я прикоснулся ладонью к влажной коре сосны, опёрся на ствол, сразу перед глазами вспыхнула картинка:

Муха попала в огромную сеть, трепыхается. А сигнальная паутина дрожит, дёргается, подает сигнал тому, кто уже идёт по этой нитке.