Риверстейн
Шрифт:
Я искренне им посочувствовала. Идти от святилища через весь двор под ледяным ветром в мокрой одежде, то еще удовольствие. Сама я никогда не удостаивалась чести стоять в передних рядах, в непосредственной близости к Оку, поэтому сейчас была сухой и, каюсь, весьма этим довольной.
Когда уставший Аристарх все же отпустил нас на трапезу, мы вылетели из святилища, как пробка из бутылки с перебродившим вином. Уязвленный такой поспешностью арей встрепенулся и уже вслед нам завыл про ожидающие нас муки, но я и те, кто успел сориентироваться и дать деру, уже неслись по булыжникам
За трапезой я и узнала причину сегодняшнего столь экзальтированного выступления арея и внешнего вида послушниц.
Даже Рогнеда, вновь невозмутимая и высокомерная, сидела с тщательно уложенными волосами и подкрашенными, хоть и поджатыми губками. И явно пыталась восстановить свой авторитет, так нагло попранный привидевшийся ей утопленницей Злотоцветой. То, что весь приют лицезрел Рогнеду заплаканной и жалкой, подвывающей от страха на полу в коридоре, жгло ее самолюбие каленным железом. И похоже, для восстановление собственного влияния, Рогнеде срочно понадобилась девочка для битья. И сегодня она решила выбрать ею меня, предварительно убедившись, что Ксени, способной ответить кулаком в глаз, рядом нет.
— Надо же, нараспев и громко, чтобы слышала вся трапезная, начала она, уперев руки в бока и презрительно скривив губки, — а наше пугало тоже решило приукрасится! Губки намазала, щеки нарумянила, глаза подвела! Похлеще продажной девки! Никак решила столичного кавалера захомутать? Чтобы потом было что вспомнить.
Я в это время старательно облизывала ложку с остатками каши и поначалу вообще не поняла, что Рогнеда ко мне обращается. Недоуменно повертела головой. Зал трапезной притих в ожидании. Послушницы забыли про свои тарелки, уставившись на меня озадаченно.
Я тоже озадачилась. С чего это Рогнеда на меня так обозлилась? Ни в каких обозначенных действиях я себя не замечала, с утра, привычно ополоснула лицо и впопыхах заплела косу. Новостей о приезде чужака я не знала, так как вечернюю трапезу пропустила, засидевшись с Данилой, а потом была так погружена в свои мысли, что доплелась до кровати, как во сне и уснула, так и не успев все толком обдумать. Спала крепко, даже не снилось ничего. И Зов меня сегодня ночью тоже не тревожил.
— Или на все готова лишь бы столичному угодить? Надеешься, что он тебя в Старовер с собой заберет?
Я с искренним сожалением отложила ложку. Не наелась. И перевела взгляд на Рогнеду.
— Сдается мне, Рогнеда, — спокойно сказала я, — здесь только один человек так истово стремиться в столицу, что ему от перенапряжения призраки мерещатся.
В трапезной раздались глухие смешки. Ревностное желание «первой красавицы Риверстейна» попасть в Старовер не было секретом. А история с причудившейся утопленницей и сейчас не сходила с языков. Не спорю, говорить так было жестоко, тем более я знала, что ни одной Рогнеде «причудился» мертвяк, но она первая начала этот разговор.
Девушка покраснела, потом краска схлынула с ее лица, оставляя красные некрасивые пятна. Похоже, она вообще не ожидала, что тихоня Ветряна способна дать ей отпор и надеялась на привычную и скорую расправу.
— Мерзавка! —
Ого, замахнулась! Или это Аристарх с утра так ее вдохновил?
Я осторожно отодвинула тарелку и поднялась. Выразительно осмотрела ее подкрашенные суриммой губы, игривые локоны и цветастую вышивку.
— Мне очень жаль, Неда, — медленно сказала я, умышленно подчеркивая ее детское прозвище, — но из нас двоих… размалевалась только ты. Похоже, тебе снова… мерещится.
И налив на холстину воды из кружки, я спокойно потерла лицо, и перевернула ее, чтобы было видно. Естественно, никакой краски там не оказалось.
Рогнеда шумно выдохнула, пораженно меня разглядывая. Послушницы столпились полукругом за ее спиной, их взгляды начали действовать мне на нервы.
— Да что вы так уставились? — не выдержала я. Полада протиснулась ко мне, и потерла мне щеки.
— Эй, ты с ума сошла? — возмутилась я.
— Так нет краски-то? — жалобно сказал она, и кинула обвиняющий взгляд на Рогнеду, — нет! А ты всем уши прожужжала, что Ветряна решила столичного соблазнить и для этого выкрала у тебя мазила для лица! Врунья!
Я шокировано обернулась.
— Ты! Назвала меня воровкой!!! Да я тебя…
Рогнеда взвизгнула, подхватила свои юбки и вознамерилась драпать. Послушницы возмущенно загомонили…
— Кстати, а откуда у тебя мазила???
Драпать Рогнеда передумала и картинно упала в обморок. Потому что мазила послушницам категорически запрещены, как и зеркала. Я слегка растеряно покосилась на упавшее тело, все-таки бить лежачего не в моих правилах. Собственно, я вообще раньше никого не била, разве что по-детству и то с зачина Ксени. Да и не била, а скорее отбивалась, били обычно нас…
Верный Рогнеде кружок приспешниц заохал вокруг павшего лидера, остальные довольно бесцеремонно уставились на меня.
— Да с чего она это вообще взяла! зачем брать ее мазила? Мне-то они к чему? — возмутилась я.
— Теперь, похоже, и правда не к чему, — с придыханием сказала Полада и видя мои непонимающие глаза протянула мне блестящую оловянную ложку. Я взяла ее с замиранием сердца.
Нет, в выгнутой ее поверхности не отразилось что-то сногсшибательное, вроде, леди Селении, там, в мутном зазеркалье все еще была я, но… но другая. Словно в мое сизо-бледное лицо влили краски и жизнь, и оттого кожа стала сияющей, губы яркими, под глазами исчезли лиловые круги, а сами глаза засверкали сапфирами.
Зная меня, а краше бледного умертвия я никогда не выглядела, действительно можно было подумать, что я что-то сделала с лицом. Однако, ни одни мазила, хоть деревенские, продающиеся на ярмарках россыпью, хоть столичные, в красивых серебряных коробочках, не были способны дать такой удивительный результат.
К этому же выводу пришли и жадно рассматривающие меня послушницы. И затеребили, задергали, требуя ответить, как я это сделала. Особо не верящие активно терли мне щеки тряпицами, пытаясь найти следы чудодейственных снадобий. Не находили.