Рога изобилия
Шрифт:
— Кого посоветуешь? — спросил Кирилл. — Или совершенно нового взять?
— Что скажешь? — обратился ко мне Григорьев.
— Мне кажется, что пока знакомых трогать не надо, потому что неизвестно еще, кто на тебя охотится. Возможно, что недоброжелатели как раз из числа близких знакомых. Поэтому лучше взять чужого, причем не того, кто сам попросится. Кирилл, ты можешь кого-нибудь из своих знакомых пригласить, но только из тех, кто Андрея совсем не знает?
— Да, есть у меня на примете парень. Думаю, он согласится.
— Вот и
— Долго вы там будете? — спросил Кирилл.
— Дня три-четыре. А если вдруг все дела быстро выполнить удастся, то и раньше вернемся.
— Ясно.
— А ты когда едешь? — спросил Андрей Марата.
— Завтра с утра.
— Ну, удачи тебе. И потом возвращайся. Всегда будем рады тебя принять.
— Ага.
— Пойдем, я тебе еще пару слов скажу, — обратился Андрей к Кириллу.
Они ушли, а мы остались вдвоем с Любовью Ивановной, так как Марат тоже вышел. Она некоторое время молчала и задумчиво глядела вдаль.
— Надо же, — сказала она минуты через две, — какие страшные дела нас постигли.
— Да, — подтвердила я.
— А ты, девочка, молодец. Я ведь сразу и не подумала про тебя ничего такого.
— Какого? — Я искренне удивилась, не сообразив, о чем она говорит.
— Когда ты там наверху лежала и пока тебя доктор осматривал, мне Андрюша все рассказал.
— Понятно, — я решила пока никак не высказываться на этот счет.
— Никогда бы не подумала. Хотя я вообще-то с людьми твоей профессии особо не сталкивалась. Видела, есть тут у некоторых соседей телохранители, мужики огромных размеров. Ну, это еще понятно. А вот чтобы такая щупленькая, вроде тебя… Удивила.
— Да разве я щупленькая? — добродушно улыбнулась я. — Вон какие мышцы, посмотрите, — я уверенно согнула руки в локтях и напрягла мышцы предплечья.
— Перестань, болит же рука, поди, — остановила мои культуристские упражнения Любовь Ивановна.
— Не без этого, — согласилась я.
— Если бы тебя не было здесь вчера, то и не знаю, остались бы мы живы или нет. — Любовь Ивановна перестала суетиться и села напротив меня. — Спасибо, дочка, и за себя, и за Андрея.
— Да ладно вам… — мне не хотелось говорить на эту тему.
— Но ты, конечно, молчунья. Я-то решила, что ты новая девушка Андрея, а вы, оказывается, действительно по работе связаны. — Любаша встала и снова принялась греметь кастрюлями. — Хотя, сказать честно, — остановилась она на мгновение, — мне все равно кажется, что он к тебе неравнодушен. Так смотрит на тебя! Ты хоть замечала?
Я предпочла промолчать на этот счет.
— Ты уж его, это… не обманывай почем зря. Если не нравится, так и надежды не давай.
— А если нравится?
— Тогда пусть все правильно будет, как положено. Я ему давно говорю — жениться тебе, Андрюшенька, пора. А он только смеется.
— Мне вот тоже замуж пока не хочется, — решила я быть с ней до конца честной. — Нравится мне ваш
— Ну, дело ваше, — отмахнулась расстроенная Любовь Ивановна. — Не поймешь вас, молодых. Этого хотите, того не хотите. Живите как знаете, только душу друг другу не рвите.
— Вы не волнуйтесь, — я встала, — все не так серьезно, как вам кажется. И все будет хорошо, — произнесла я напоследок фразу, которую в последнее время в Тарасове часто можно увидеть на рекламных листовках, и стала подниматься наверх.
Но мне не суждено было отдохнуть перед дальней дорогой. Только я вошла к Григорьеву, чтобы предложить немного поспать — мы ведь всю ночь почти на ногах провели, — как голос Любови Ивановны известил нас о том, что пришел Иван Сергеевич. Пришлось спуститься вниз.
— Новости здесь очень быстро распространяются, — вежливо сказал он. — Мне вот стало известно, что сегодня ночью на ваш дом было совершено нападение. Пришел сразу, несмотря на дождь.
— Да вы присаживайтесь, сосед, — Григорьев показал на стул и попросил Любашу приготовить чай. — Простите, что принимаю вас на кухне. Это самое уютное место в доме, особенно в дождь.
— Мне не хочется, чтобы вы решили, будто я излишне любопытен. Просто трудно оставаться в стороне, когда под боком происходит такое. Вы мне расскажете, что у вас все-таки произошло? Может, люди и приврали что? А я уж не знаю, что и думать.
Любовь Ивановна поставила на стол чашки, вазочку с печеньем, варенье. Однако, судя по явно недоброжелательным взглядам, которые она бросала на соседа, было видно, что она его недолюбливала и в ее намерения не входило кормить неугодного гостя чем-то особенным. Казалось даже, что, будь ее воля, она и без чая оставила бы его.
— Это, конечно, очень неприятно, — стал рассказывать Андрей, — но на дом действительно напали трое.
— Они хотели вас ограбить? — проявил интерес Иван Сергеевич.
— Может быть, — не стал разочаровывать его Григорьев. — Мы так и не знаем, что им здесь понадобилось, но предположительно их целью было ограбление.
— А вы? Вас не тронули?
— Нас не было дома, — ответил Андрей.
— Понятно. М-да… Надо, пожалуй, мне об охране позаботиться. У вас-то, я гляжу, красть особенно нечего. А вот если ко мне пожалуют… даже подумать страшно! Эх, спокойно пожить не дадут, — продолжал охать Иван Сергеевич.
— Вы извините, нам собираться надо, — сказал Григорьев, поглядев на часы. — Мы в Москву уезжаем с Женей, так что не обижайтесь, приходите к нам в другой раз.
— О, конечно, конечно. Это вы меня извините. Я у вас и так задержался, — Иван Сергеевич встал. — Спасибо за угощение и за приглашение. Обязательно к вам еще зайду. И вы в любое время ко мне пожалуйте. Буду очень рад, очень рад.
— До свидания, — Андрей проводил соседа до двери. — Надеюсь, вас там машина ждет? А то сейчас совершенно не время для пеших прогулок.