Рога изобилия
Шрифт:
— Андрюша, — раскрыла свои объятия Софья Степановна, — наконец-то ты приехал меня навестить. Проходите же, — обратилась она к нам с Кириллом. — Сейчас будем пить кофе.
— А поесть у тебя не найдется? — без тени надежды спросил Андрей.
— Бутерброды только. Сам знаешь, готовить я не люблю, так что ничего горячего нет.
Григорьев послал Кирилла за пельменями, а мы прошли в квартиру. Она была обставлена с необычайной роскошью. Можно даже сказать — с роскошью показной. Я решила, что она оказалась возможна только благодаря деньгам сына. Откуда обычной женщине,
Мы прошли в гостиную и сели на мягкий диван. Софья Степановна не сводила с меня глаз. Она видела, какие взгляды бросал на меня Андрей, и материнским чутьем понимала, что все это неспроста. И, конечно же, как любая мать чувствовала некоторую ревность ко мне. Наверное, именно поэтому она и завела следующий разговор.
— У меня Наташа недавно была, — сказала она, как только мы все уселись и замолчали. — Про тебя спрашивала.
— Давно ее не видел, — без тени смущения передо мной ответил Андрей.
Это должно было означать, что к неведомой мне Наташе он не испытывает никаких особых чувств. Иначе бы хоть глаза опустил. Как видно, Наташа — это дела давно минувших дней. По крайней мере Григорьев пытался убедить меня в этом.
— Интересовалась, как ты поживаешь, не собираешься ли жениться, — Софья Степановна скосила на меня глаза. — Я сказала ей, что ничего подобногоо ты мне не говорил. Да, собственно, частенько бывает, что матери чуть ли не последними узнают о таком событии. Особенно когда сыновья совсем выросли и живут отдельно. Ни материально, ни как-то иначе от матери не зависят.
— Жениться пока не собираюсь, — засмеялся Андрей. — А уж если такое случится, то ты будешь вторая, кто узнает об этом.
— А первая кто?
— Та, которую замуж буду звать, — резонно ответил Григорьев.
— Понятно, — женщина снова многозначительно посмотрела на меня.
Заметив это, Григорьев рассмеялся.
— С Женей мы сейчас вместе работаем.
— Над чем? — Софья Степановна достала из сумочки сигареты и прикурила изящным жестом.
— Над одним важным делом. Женя специалист по маркетингу и должна мне очень помочь. Потом, когда все утрясется, я обязательно тебе расскажу.
— Лучше поздно, чем никогда… — несколько демонстративно вздохнула женщина.
Тут пришел Кирилл, и Григорьев отправился вместе с ним на кухню, вызвавшись помочь. Предлагая помощь, он думал, что Кирилл откажется, а тот, наоборот, согласился, да еще и с радостью. Мы остались вдвоем с Софьей Степановной.
Я не чувствовала никакой неловкости. А она, похоже, просто горела желанием разузнать побольше обо мне.
— Вы тоже торговлей занимаетесь? — спросила мама Андрея.
— В каком-то смысле да, — не соврала я, так как все мы торгуем своими способностями. — Только я не могу сказать вам что-либо конкретное, особенно если Андрей пока хочет оставить это дело в тайне. Знаете ведь, какая у него работа. Конкуренты и тому подобное.
Похоже, мой ответ ее не удовлетворил.
— Надо же, какая тайна, — пожала Софья Степановна плечами.
Я промолчала, изобразив на лице доброжелательную
— Не знаю, рассказывал ли вам Андрей про Наташу, — снова завела она разговор на интересующую ее, видимо, тему. — Такая милая девушка, образованная, хозяйственная, красивая. У нас с ней отношения хорошие сложились. У них одно время роман намечался, — доверительно, слегка понизив голос, как бы по секрету сообщила мне Софья Степановна. — Жаль, что они расстались. Наташа в Москве сейчас живет. А получилась бы неплохая пара.
Мне нечего было возразить и добавить тоже. Мы помолчали.
— У Андрея все в порядке? — вдруг спросила Софья Степановна.
— Насколько мне известно, — туманно ответила я. — Вы лучше у него спросите.
— Мне показалось, что он похудел, осунулся как-то. Работает, наверное, день и ночь.
Вошел Андрей и пригласил нас на кухню.
Хоть Софья Степановна и пожаловалась, что поесть у нее, собственно, нечего, однако стол явно не был таким скромным, какой была оценка хозяйки. Хоть на горячее и действительно были одни пельмени, но зато глаз радовали многочисленные тарелки с закусками. Одних бутербродов четыре варианта, а кроме того, всяческие салаты, зелень, фрукты и орехи стояли на столе.
— Какие вы молодцы! — всплеснула руками мама Андрея. — Из ничего сделать такую красоту.
Во время обеда Софья Степановна не отставала от сына с расспросами.
— А как там Иван Сергеевич поживает? Ты не надумал продать ему лошадь? — нашла она очередную тему для разговора.
— Ой, мам, не хочу сейчас об этом говорить. Он и так мне со своими просьбами надоел. Совсем из ума выжил. А недавно нас на обед к себе приглашал, — ответил Григорьев.
— Кого это нас? — зацепилась за неосмотрительно брошенную фразу Софья Степановна.
— У меня Женя гостит сейчас, — просто ответил сын. — Так вот он, наверное, на ее красоту позарился и познакомиться захотел. Другого объяснения не нахожу. Меня он давно уже не звал к себе.
Лицо Софьи Степановны слегка вытянулось, но она постаралась сразу вернуть ему прежнее выражение.
— Ну и хорошо он вас принимал? — Этот вопрос был обращен уже ко мне.
— Да, — коротко ответила я.
— Мог бы и меня позвать, — с заметной обидой в голосе сказала Софья Степановна, — мы с ним все-таки друзья, — она надула губы. — Надо позвонить, узнать, не забыл ли он меня.
— Конечно, не забыл. Спрашивал, как у тебя дела, привет просил передать, — Григорьев успокаивающим жестом положил свою руку на мамину. — Не обижайся на него. Обед не был заранее запланирован. Все получилось спонтанно, вот он и не успел тебя пригласить.
— Чего уж теперь говорить об этом, — махнула рукой Софья Степановна.
Мы посидели еще с полчаса. Разговор больше не касался ни работы Григорьева, ни его личной жизни. София Степановна говорила в основном о себе.
Жара спала, наступил летний вечер — самое прекрасное время суток. Солнца видно не было, но зато небо окрасилось в невообразимо красивые цвета. Подул небольшой ветерок, поднимая пыль с остывающего асфальта, повеяло приближающимся дождем.