Рога изобилия

Серова Марина Сергеевна

Предположим, лишние трупы им ни к чему. Эту версию доказывает и тот факт, что не стали убивать Кирилла. Значит, им нужен только Григорьев. Это предположение меня более или менее устроило.

Пришел Григорьев и принес мне воды.

— Ты как чувствуешь себя?

— Нормально. Подумаешь, крови немного потеряла.

— Пуля царапнула только. Заживет, — пообещал Андрей.

— Это хорошо, что вы милицию не вызвали.

— Да, мы подумали, что особенно сейчас лишние проблемы нам ни к чему.

Приехал знакомый доктор Григорьева, осмотрел мою рану, сделал укол и пообещал,

что скоро буду руками махать, как прежде.

После этого мы смогли наконец сесть и подумать. Правда, несколько мешало то, что Любовь Ивановна все причитала и вытирала платком глаза.

— Как же так? В собственном доме покоя нет. И как таких сволочей земля носит?

Я молчала. Хорошо, что не убили никого. Но вообще я давно перестала переживать по поводу того, что приходится лишать людей жизни. Поначалу бывало не по себе, а потом я поняла, что в моей работе этого не избежать. Хотя свыкалась я с этой мыслью долго, очень-очень долго. Успокаивалась тем, что люди, которые оказывались у меня на мушке, вовсе не были святыми, на их совести висело немало смертей.

Чувствовала я себя сейчас гораздо лучше, но аппетита совсем не было. Насильственно влив в себя кружку молока, я решила пройти еще раз по участку и посмотреть, все ли спокойно. К тому же сил уже не было сидеть тут и слушать стенания милой Любови Ивановны.

Григорьев посмотрел на меня понимающе и ничего не сказал.

Небо было хмурым, но облака вроде бы не собирались проливать на землю живительную влагу. А мне почему-то жутко захотелось настоящего ливня. Как сейчас помню кусочек своего детства: я стою у раскрытого окна, а за ним — проливной дождь. Запах его ни с чем не спутаешь. Это запах мокрого асфальта, прибитой пыли, грозы. Вспугнутые дождем прохожие прячутся по магазинам и подъездам. У меня всегда поднимается настроение и перед дождем, и во время него.

Задумавшись, я не заметила, как оказалась возле конюшни. Меня потянуло зайти внутрь, побыть немного среди красивых и умных животных, хотя и не стоило надолго оставлять Григорьева одного. Я вошла, и лошади сразу прислушались к новым звукам, прекратив пофыркивать и всхрапывать, как будто перестали между собой переговариваться на своем, понятном только для них, языке. Они вытягивали шеи, шевелили мягкими губами и кивали мордами, словно приветствуя меня.

Я подошла к одному стойлу и погладила жеребца по замшевому боку. Он потянулся губами к моей руке, ожидая, видимо, угощения. Жалко, что у меня с собой ничего нет.

Вошел Марат.

— Ты как? — спросила я у него. — Все нормально?

— А что со мной сделается, — пожал он плечами.

— Понятно.

— Только вот уехать мне надо, — Марат отвернулся и делал вид, что поправляет что-то на стене. — Я уже давно Андрею говорил. Мне родителей надо навестить.

— Конечно. Тебе не надо оправдываться передо мной, — искренне сказала я. — Надо, значит, поезжай.

— Вот и Григорьев так говорит. Будет нового конюха искать.

Марат взял ведро и вышел. А я окинула конюшню взглядом и произнесла в пространство:

— Ну вот, остались вы теперь без присмотра. Придется привыкать к новому конюху, ничего не поделаешь.

Я подошла

к одному стойлу. Рыжая кобыла согласно кивнула мне головой. Глаза у нее были такими умными, как будто она поняла каждое мое слово. Или это на самом деле так? Сколько раз я поражалась, какими умными и понятливыми могут быть домашние животные. Смотришь на них иногда и дивишься, сколько всего они могут совершить по просьбе или приказу хозяина.

Гулко стукнула входная дверь, и в конюшню влетел порыв ветра. Разом стало сумрачно. Надо возвращаться в дом, а то сейчас пойдет долгожданный дождь. Да и не пристало так надолго оставлять клиента без надзора.

Предплечье заныло вдруг сильнее. Я попрощалась с лошадьми, погладив каждую из них по умной морде и сказав ласковые слова, хорошенько прикрыла дверь и пошла назад, подгоняемая ветром. Но не успела я сделать и нескольких шагов, как с неба начали падать крупные капли дождя. Потом он стал еще сильнее и превратился в сплошной ливень.

Я остановилась и подняла лицо к небу. Так приятно было ощущать на своей коже прохладные тяжелые капли, что я решила немного поблаженствовать, сделать себе такой подарок. Ветер трепал мои волосы, пока они еще не намокли, но через считанные секунды они легли на шею и лицо прядями, а потом и одежда прилипла к телу. Вода щекотливо стекала по лицу, попадая за шиворот, от чего захотелось рассмеяться и, раскинув руки, стремительно побежать, подставив лицо под прохладные струйки.

— Ты чего там мокнешь? — услышала я голос Андрея. — А ну иди в дом. Еще не хватало тебе заболеть.

Глаза мои были закрыты, и на минуту мне показалось, что я маленькая девочка и это не Андрей, а моя мама зовет меня домой, и надо быть послушной. И я бегом, придерживая больную руку, помчалась прятаться под крышу.

— Видишь, дождь какой, — отчитывал меня Григорьев, — ты что там стояла?

— Наконец-то пошел. А то эта жара уже всех измучила, — улыбаясь, сказала я.

— Лишь бы не зарядил надолго.

— Пусть поливает.

— Нам сегодня ехать, — напомнил Андрей. — Так что пора собираться.

— Я слышала, Марат уезжает…

— Да.

— И как же вы без него?

— Ничего, справимся, — улыбнулся Андрей. — Ему надо. Давно дома не был. Идем.

Я переоделась в своей комнате. Физическое самочувствие по-прежнему оставляло желать лучшего. Чтобы боль не мучила, пришлось выпить таблетку, что я очень не люблю делать. Но зато вскоре я ощутила, как боль медленно и неохотно отпускает меня. Вот и хорошо, мне нужно быть в форме, ведь марш-бросок еще впереди.

Высушив волосы полотенцем, я спустилась на кухню. Все домашние сидели там в полном составе и решали насущные проблемы. Разговор шел о том, что надо срочно искать человека, который помогал бы Любови Ивановне по хозяйству.

— Вдвоем с Кириллом мы не справимся, — доказывала она, хотя никто ей не возражал, а Григорьев сам ратовал за то, чтобы взять нового работника. — И за лошадьми присмотреть надо, и на огороде помочь. Тут один дом убрать сколько сил требуется.

— Конечно. Поисками работника Кирилл займется, — сказал Андрей. — Мы с Женей сегодня в Москву поедем, а он подыщет тебе человека.