Рота, подъем!
Шрифт:
– Ууууууу…
– Разговорчики в строю. Не знаю, каким я был командиром, хорошим или плохим, но у вас теперь будет новый заместитель командира взвода
– сержант Зарубеев. Сержант Зарубеев проходил, как и вы, курс в первой роте и прибыл к нам по обмену сержантского состава с высших курсов "Выстрел". Сержант Зарубеев является специалистом третьего класса и кандидатом в мастера спорта по боксу. Так что прошу любить и жаловать. Давай, Серега. Тебе слово.
– Значит так, духи, – чуть наклонившись, Зарубеев
Я не стал вмешиваться и слушал, улыбаясь, Зарубеева. В мыслях я уже был в пути.
– О чем задумался, Ханин? – ротный как всегда незаметно оказался передо мной. – Старших по званию разучился приветствовать?
– Виноват, товарищ старший лейтенант, задумался.
– Солдат думать не должен. Ему по должности думать не положено.
Солдат должен выполнять приказы. Или, как говорит майор Егерин, плох солдат, который стоит и тем более сидит. Солдат хорош, когда он бежит или хотя бы идет строевым шагом.
– Да, я пока вроде бы сержант, – посмотрел я на свои погоны. – Но я готов Вас обрадовать, товарищ старший лейтенант. Я передаю взвод сержанту Зарубееву и покидаю Вас. Не плачьте и помните обо мне.
– А почему я об этом нифига ни знаю? – спросил ротный.
– Замполит полка разрешил мне уехать в "линейку", выполнять свой священный воинский долг. Начштаба не против. Документы будут через час, – соврал я, понимая, что ротный не пойдет выяснять к старшим офицерам. И, скорее всего, будет рад избавиться от непослушного сержанта.
– Кто еще?
– Андрейчик и двое молодых сержантов из второй роты.
– Ну и хрен с вами. Мне легче будет.
– Все всегда с нами, товарищ старший лейтенант. Чужого нам не надо, но и свое не отдадим.
– Ты что ли его меняешь? – не обращая уже на меня внимания, ротный повернулся к стоящему рядом, Зарубееву.
– Ага.
– Не "ага", а "так точно". Пошли в канцелярию, побеседуем.
Я подмигнул приятелю, который пошел за ротным, и повернулся к взводу.
– Все, воины, вольно. Можете расслабиться. Во всяком случае до получения по головам от Зарубеева. А у него рука тяжелая. Свободны.
Разойдись!
Вечером в роте появился лейтенант Алиев.
– Как дела во вверенном мне взводе?
– Нормально, я уезжаю завтра-послезавтра. Вон новый замок стоит.
Сергей Зарубеев. Нормальный пацан.
– А меня в партию не приняли, – не слишком уныло сказал Алиев.
–
Не проскочил. Ну и фиг с ними. Или с ней?
Я пожал плечами.
– Значит, в другой раз прокатит, – уверенно сказал взводный.- Ты знаешь, что меня в другой части хотели уже командиром роты назначить? Я был И.О. А потом сюда перевели. Я думал командиром роты и переведут,
Я развел руки в стороны. Говорить в такой ситуации не требовалось.
– Зато теперь буду больше времени с личным составом, – обрадовался Алиев.- А ты давай, не тушуйся. Будешь проезжать мимо, заезжай. И телефон мне свой в Ленинграде оставь, я буду – тоже заскочу чайку попить.
Я оставил ему свой телефон и адрес, как оставил всем своим друзьям в части, и пошел гулять. Дело до меня уже не было никому.
Андрейчик тоже сдал взвод, и мы, якобы ожидая переоформления документов, гуляли в офицерском городке и даже в Коврове третий день, когда нарвались на ротного.
– Вы будете так до дембеля шляться? Мне вас с довольствия снять надо. Чтоб завтра уже вашего духа тут не было.
Поставленные в тупик вопросом о довольствии, мы оформили все документы в строевой части и вчетвером выехали в Москву на пересыльный пункт.
– Какой мудак так документы оформляет? – орал майор с петлицами артиллериста, стоя в коридоре пересылки. – Какой, я вас спрашиваю?
Кто вас послал сюда, блин? Вы мне тут на хрен не нужны. Валите обратно в свою часть, и пусть они отправляют вас напрямую туда, куда должны отправить. Я вас никуда переправлять не буду.
Возвращаться не хотелось, но вопрос упирался только в документы, и я не стал спорить дальше:
– Товарищ майор, вы нам поставьте, что мы прибыли и…
– Вали отсюда. К вечеру ты будешь уже в части. Ничего тебе ставить не надо. Обойдешься. Патруль тебя не тронет. Если что – сошлетесь на меня.
В его словах была логика, и обойти ее не получалось.
– Есть, – махнул я рукой к фуражке. – Разрешите идти?
– Пошли нах отсюда, – уже более миролюбиво сказал майор и скрылся за дверью с табличкой "Дежурный".
– У меня в Москве тетка, – сказал Андрейчик, когда мы отошли от здания пересыльного пункта. – Давайте я позвоню, и к ней заедем. Она такие блины печет… пальчики оближешь.
– Нарвемся на патруль – нам хана, – предупредил я.
– Мы чего? Бегать разучились? Вперед.
И мы поехали к тетке Андрейчика, оглядываясь по сторонам, чтобы не бегать, как молодые солдаты, с рюкзаками на спинах.
Бегать нам все-таки пришлось. Когда до дома обозначенной тетки нам оставалось только перейти широкую улицу, из подземного перехода появился патруль в военно-морской форме. Расстояние между нами составляло не больше пятидесяти метров, но было достаточным, чтобы не отдавать честь и как можно быстрее ретироваться.
– Атас, патруль.
Не задумываясь о том, что у нас есть шанс почти официально отмазаться, мы ломанулись прямо через перила на другую сторону улицы, несясь между двигающимися машинами по шести полосам асфальта.