Ровена
Шрифт:
«У нас не хватает времени и техники, чтобы идентифицировать их, но наш шеф безопасности говорит, что не видел ничего подобного».
«Хорошо, вы получите все необходимое в пределах разумного. Но мне нужен полный отчет», – согласился Рейдингер.
«И патрульные эскадрильи?»
Голос Рейдингера выразил нетерпение:
«Вы явно преувеличиваете возможности ФТиТ. Мы только почтальоны, а не военные. У меня нет прав мобилизовать такие эскадрильи». – Послышался ментальный хруст пальцев.
«Может, вы замолвите словечко куму? Эти пришельцы могут сожрать
«Конечно, я передам отчет, но ваши колонисты согласились пойти на риск, когда подписывали контракт!» «Вы само сострадание», – сказал Денеб.
Рейдингер немного помолчал.
«Врачи готовы, Ровена. Подхвати их и перебрось». – И он отключился.
«Ровена – прелестное имя!» – шепнул Денеб.
«Спасибо», – рассеянно поблагодарила девушка. Она подчинилась приказу Рейдингера и подхватила две капсулы. Как только они материализовались за её космолетом, она подключилась к станционным генераторам и набрала энергию. Генераторы завизжали, и она толкнула груз. Контейнеры исчезли.
«Они прибывают, Ровена. Большое спасибо».
Страстный и нежный поцелуй прилетел к ней через пространство во множество световых лет. Она попыталась проследить путь контейнеров и почувствовать его прикосновение снова, но он уже прервал связь. Девушка расслабленно откинулась на спинку кресла. Внезапное появление Денеба вывело её из равновесия. Мощь и жизненная сила его ума притягивала её.
Казалось, он был в челноке вместе с ней, наполняя её душу радостью и теплотой. Именно так! Он излучал «тепло» по отношению к ней, и она купалась в этом чувстве так, как в лучах земного светила. Только к Туриану она чувствовала что-то подобное. Она часто с сожалением вспоминала моряка.
Само собой, она легко добивалась взаимопонимания с самыми разными людьми. Вернее, с теми, кто был ей приятен, но так как их способности всегда были ниже, в общении с ними обычно присутствовала доля неловкости.
Сиглен, конечно, до сих пор набрасывает защитную блокировку на самые затаенные мысли, считая, что не стоит взваливать «старческие заботы» на «молодые плечи». Сиглен и по сей день принимала Ровену за ребёнка, игнорируя тот факт, что она работала Прайм Каллисто уже почти десять лет.
Время от времени Ровена с горечью вспоминала о гибели Лузены в автокатастрофе буквально за несколько дней до её назначения на спутник Юпитера. С Лузеной на Каллисто ей было бы так хорошо, она так верила в её будущее – в будущее, предсказанное Йеграни, в это невероятное предсказание. В такие моменты Ровена страстно пыталась понять себя, как прежде старалась научиться владеть своим Талантом.
– Мы – те, кто наделен сверхъестественной мощью, – любила скорбно восклицать Сиглен, – не можем ожидать от жизни естественных радостей. Мы обязаны использовать свой Талант на пользу всего человечества. Это наша судьба – выделяться и быть одинокими, что помогает ещё лучше сконцентрироваться на наших обязанностях.
Туриан для Ровены был единственным исключением. Однако с того времени прошло десять долгих лет. А вот у Праймов-мужчин
У Рейдингера была целая куча детей с различными степенями Таланта.
Дэвид с Бетельгейзе был по уши влюблен в свою жену Т-2 и с усердием работал над тем, чтобы в его системе появилось столько Талантов высших степеней, сколько сможет родить его жена. Ровене никогда не нравился Дэвид, но она вполне могла работать с ним. Капелла была столь же эксцентричной, как Сиглен консервативной, и её личность всегда раздражала Ровену. Хотя Ровена и сумела добиться полного взаимопонимания с другими Праймами, но ни один из них никогда не был полностью «открыт» для неё;
Рейдингер обычно очень сочувственно относился к её проблемам, но он должен был каждую секунду отвлекаться на мириады проблем системы ФТиТ. И Ровена во всей полноте познала одиночество, которое ей было предсказано Йеграни.
После своего назначения на базу Каллисто Ровена думала, что наконец-то поняла значение слова «предназначение». Несколько месяцев повседневной работы разочаровали её. Да, она была полезной, даже незаменимой для непрерывного потока товаров и информации между столицами Девяти Звезд, но это мог делать любой Прайм.
Энтузиазм Ровены постепенно угасал. Она попыталась, обратившись к дипломатическим урокам Сиглен, найти удовлетворение, если не сублимацию, в отличном исполнении своих трудных и скучных обязанностей. Она старалась подавлять чувство несправедливости по поводу своей оторванности от жизни.
Зная о её одиночестве и понимая нетерпимость такого положения, Рейдингер подключил Лигу Девяти Звезд к поиску сильного Таланта-мужчины Т-3 или Т-4, похожего на Афру, но Ровена не приняла ни одного из них.
Ей нравился Афра – и не только потому, что она обещала его сестре Госвине покровительствовать ему, – но не настолько, чтобы полюбить его.
Единственный мужчина-Талант второй степени, которого нашли в пределах Лиги Девяти Звезд, оказался законченным гомосексуалистом. А теперь на Денебе, неизвестно откуда, появился Т-1, но он был очень-очень далеко.
«Афра, доставь меня домой». – Она вдруг почувствовала, как устала, и умственно, и физически.
Афра опустил космолет с бесконечной осторожностью.
Пока все покидали станцию, Ровена лежала в своей капсуле. Её полусонное сознание говорило, что Аккерман и другие уже удалились в свои жилища до тех пор, пока Каллисто снова не обойдет громаду Юпитера. У всех было место, куда они могли пойти и где их ждали, волновались за них. Только Ровена оставалась одна, хотя лишь благодаря ей это стало возможным.
Горькое одиночество, от которого хотелось кричать на весь Каллисто, как всегда охватило её в часы бездействия. Неспособность покинуть планету за пределы диапазона возможностей Афры подавляла её. Она была одна, совсем одна, несмотря на весь свой обоюдоострый Талант. Черно-зеленый мрак сковал её мозг, но тут она вспомнила прилетевший издалека поцелуй. И впервые за две недели заснула настоящим, дающим отдых сном.