Рукопись Ченселора
Шрифт:
– Вы правы. Произошло что-то неприятное, но отнюдь не катастрофическое. Это только часть досье, причем не самая важная.
– Да, это только прикрытие, – согласился Варак. – Случилось что-то еще, может быть, связанное с этим, может быть, нет. Если предположить, что с делом связан определенный человек, то «что-то еще» может вывести нас на того, у кого находятся досье Гувера.
– Итак, вы полагаете, что за двадцать четыре часа, прошедшие между заседанием Инвер Брасс и прибытием Ченселора в дом Макэндрю, материалы, необходимые для уловки, были изъяты из досье, – проговорил Сент-Клер, блуждая
– Инвер Брасс как организация узнала о Ченселоре впервые, но этого нельзя сказать о том, у кого находятся досье. Он знал о Ченселоре раньше, поскольку тот вступил в контакт с намеченными им жертвами – Макэндрю и Ролинзом. Мне кажется, можно не сомневаться в том, что они были жертвами.
– Ну, хорошо, с этим я согласен, – сказал Браво, вставая. – Таким образом, можно сделать один совершенно ясный вывод: Ченселор установил контакт с дочерью генерала и вместе с ней направился в Роквилл. Наш противник, чтобы извлечь пользу из этой встречи, пускает в ход дело с Часоном. Цель – направить Ченселора по ложному пути.
– Совершенно верно, – твердо сказал Варак. – Иначе зачем было бы вообще упоминать о Часоне?
– И все же, – спросил Сент-Клер, – почему это должен быть член Инвер Брасс?
– Потому что никто, кроме нас, не знал, что Ченселор установил контакт с дочерью генерала. Я в этом уверен. Никто, кроме нас, не подслушивал его разговоры по телефону, никто не вел за ним наблюдение. Ведь в течение двенадцати часов после заседания Инвер Брасс совершается налет на дом Макэндрю и проводится сложная операция с целью ввести Ченселора в заблуждение. Этих двенадцати часов было достаточно, чтобы изучить послужной список Макэндрю и придумать дело с Часоном.
– Весьма убедительно, – грустно кивнул Сент-Клер.
– С фактами не поспоришь. Я бы много дал, чтобы они были менее убедительны.
– Видит бог, я тоже. Член Инвер Брасс! Самые уважаемые люди в стране! Вы говорите, что это вероятно, а я все-таки считаю это невозможным.
– Ченселор иного мнения. Для него это было очевидно с самого начала.
– Когда мы занялись им, вы сами говорили, что его ничто не остановит. Кстати, он называет свой прообраз Инвер Брасс «Ядром».
Сент-Клер задержал взгляд на стене, где несколько минут назад была показана видеозапись.
– Реальность и фантазия – просто удивительно! – проговорил он в задумчивости.
– Именно этого мы и хотели, – сказал Варак, – на это и надеялись.
– Да, конечно. Так вы говорите, что через день-два будете знать точно?
– Я гарантирую это, если вы созовете еще одно совещание. После похорон Макэндрю. Я хочу сообщить членам Инвер Брасс пару имен.
– Да? Чьи же это имена?
– Во-первых, корреспондентки Филлис Максвелл. Она…
– Я знаю все. Но почему именно она?
– Я, правда, не уверен… Раньше она в этом деле не фигурировала. Но Ченселор встречался с ней и в своем романе выводит персонаж, удивительно похожий на нее.
– Понятно. А кто еще?
Варак заколебался. Очевидно, он ожидал, что последуют возражения по поводу второй кандидатуры.
– Пол Бромли из управления общих служб.
– Нет! – энергично возразил Браво. –
– Псевдоним Бромли – Гадюка, то есть начинается с буквы «V», – напомнил Варак. – О нем много говорили в Пентагоне, в разведывательном управлении и в ФБР в последние двенадцать месяцев, а с августа он словно сквозь землю провалился. Было время, в Вашингтоне его побаивались, а сейчас совершенно забыли. Таким образом, Бромли для нас – идеальная кандидатура.
– Человек столько пережил! Вы хотите от него слишком много, – упорствовал Браво, прохаживаясь по кабинету.
– Не так много, если учесть стоящую перед нами цель. Насколько я знаю Бромли, он сразу согласится.
Сент-Клер закрыл глаза, раздумывая над тем, какие испытания выпали на долю Бромли. Пожилой вспыльчивый бухгалтер имел смелость вступить в схватку с самим Пентагоном, за что здорово поплатился. Дочь его стала наркоманкой, пропадала где-то три года, а потом вернулась, совершив убийство, вконец расшатав собственную психику. И теперь, когда жизнь его налаживалась, страшный сон должен был вернуться. Его собирались использовать как приманку.
Но Стефан Варак слыл настоящим профессионалом, специалистом по самым тонким делам. И он был, как всегда, прав.
– Приступайте, – сказал Сент-Клер. – Я созову совещание Инвер Брасс сегодня вечером.
…Размеренные звуки барабанной дроби дополняли глухие раскаты грома, которые доносил до Арлингтонского кладбища декабрьский ветер. Могила была отрыта в его северной части. Почетный караул выстроился вдоль западной аллеи. Строгий строй заканчивался в том месте, где гроб должны были опустить в могилу. Военный церемониал требовал, чтобы уважение усопшему оказывалось молча. Никакие проявления скорби со стороны частных лиц не допускались, ибо они выходили за рамки приличий, предписанных в армии. Здесь все подчинялось армии.
«Как это ужасно!» – думал Ченселор, стоя за спиной Элисон, которая сидела в траурном кресле в конце оцепленного караулом участка. Кругом – тишина. Все подчинено траурному церемониалу.
За караулом стояли старшие офицеры Пентагона. Многие из них подходили к Элисон, выражали ей соболезнование, пожимали руку. Она сейчас была тем объектом, на котором присутствующие демонстрировали свое отношение к ее отцу. И Ченселор очень внимательно наблюдал за ней. Вполне возможно, что именно кто-то из собравшихся у могилы владел секретом Часона. Питеру же оставалось только изучать лица и давать волю своему воображению.
Среди присутствующих он заметил человека примерно такого же возраста, что и Макэндрю. Темнолицый майор привлек внимание Ченселора. «Видимо, сказывается кровь предков со Средиземноморья», – решил Ченселор. Во время короткого богослужения майор стоял молча. Когда же гроб понесли от катафалка к могиле через небольшой газон, он смотрел прямо перед собой, будто не замечая покойника. Только когда капеллан говорил надгробное слово, майор проявил свои чувства: на какое-то короткое мгновение в его глазах и уголках рта проглянула откровенная ненависть.