С утра и до вечера

Акимушкин Игорь Иванович

закусив мухой, до блеска надраивает себя с таким рвением,

словно поклялся взять первый приз на мировом конкурсе

«Мистер Чистота».

У пауков крохотными гребешками снабжены обычно пе-

дипальпы — небольшие вроде бы «руки», которые растут на

головогруди впереди первой пары ног. А у ос, пчел и мух

такие гребешки на средних члениках ног. Притом главный

гребень окаймлен полулунным углублением ноги, а

щеточка поменьше на тонкой ножке, как

на веточке,

прижимается к гребню, закрывая собой выемку в нем. Получается,

что сидят они словно бы на лезвиях ножниц. Пропуская

через эти щетинистые «ножницы» усики и крылья, насекомые

чистят их.

У муравьев это хитрое «ножное» устройство еще более

усовершенствовано: к гребню и щетке добавлены здесь

спринцовки с моющей жидкостью. Все происходит примерно

так, как на ветровом стекле «Волги»: жидкие брызги

помогают щеткам лучше смывать засохшую грязь.

У змей туалет несложный: они просто, линяя,

выползают из старой поношенной шкуры и щеголяют в новой. На

старой шкуре оставляют и свои запыленные «очки» —

прозрачные роговые чешуйки, которые, как сросшиеся веки,

защищают глаза. Можно сказать, что змея моргает один раз

в году.

Другие животные, чтобы роговицу глаза очистить от

пыли, моргают часто: сотни раз в день. Геккон, маленькая

ящерица, моргать, увы, не может. Его веки, как у змеи, срослись

в прозрачные очки на глазах. Сор, попавший на них, геккон

слизывает... языком.

У рыб нет ни ног, ни рук. И язык короткий. Сами себя

они чистить никак не могут. И потому должны ходить, то

есть плавать, на «пункты санобработки». Открыл эти пункты

молодой биолог-аквалангист Конрад Лимбо!.

Весной 1949 года он наблюдал под водой у берегов

Южной Калифорнии забавную сцену, положившую начало

серии очень интересных исследований.

1 В I960 году Конрад Лимбо погиб в Средиземном море во время

подводных исследований,

Он видел, как встретились два морских окуня:

большеглазый серебристый гиперпросопон и маленький золотистый

брахиихтиус.

Большой, когда увидел маленького, поплыл ему

навстречу. Остановился перед ним, растопырил плавники и замер

в странной, противоестественной позе: головой вверх. А

малыш стал суетиться около «большеглазого»: «несколько

минут тыкал длинным рыльцем в его серебристые бока».

Затем окуни разошлись: малыш юркнул в заросли

водорослей, а «большеглазый» степенно

поплыл к стае своих

сородичей и затерялся среди них.

Сначала Лимбо не придал особого значения тому, что

увидел. Но позднее другие наблюдения убедили его, что встреча

окуней не была случайным эпизодом. Он стал внимательно

присматриваться к обитателям рифов, поставил несколько

опытов и пришел к выводу, что забавная сценка, на

которую он вначале едва обратил внимание, очень часто

разыгрывается в «мире безмолвия». А видел он ни больше ни

меньше, как санобработку: маленький окунь очищал от

паразитов кожу большого собрата.

Науке известно уже более двадцати шести видов

рыб-санитаров, шесть видов креветок и один краб — все они

специалисты по очистке морских животных от паразитов и

бактерий, вызывающих заболевания кожи. Открылись

поразительные вещи!

Рыбаки Калифорнии хорошо знают маленькую золоти-

стую рыбешку сеньориту, как ее здесь называют. Это губан-

оксиюлис. Он ловко ворует наживку.

Некоторые рыбы, и среди них атеринки, гиреллы и

разные рифовые, как увидят сеньориту, бросаются к ней,

толпятся вокруг густыми стаями. «Когда я впервые обратил

внимание на эти скопища рыб, сотнями осаждавших одного-

единственного санитара,— пишет Лимбо,— я подумал, что

они собрались на нерест».

Лимбо подплыл ближе. Сеньорита заметила его и

юркнула под скалу. Рыбы, ждавшие очереди, бросились за ней,

обогнали, преградили ей путь и пытались задержать.

Когда рыб вокруг сеньориты кружилось поменьше,

можно было увидеть, что делала в самой гуще чешуйчатых тел

эта губастая рыбешка. Она тыкалась то в одну, то в другую

рыбу и что-то склевывала с их боков. А они блаженно

замирали в самых невероятных позах: вверх и вниз головой,

лежа плашмя на боку и даже вверх брюхом.

Конрад Лимбо поймал несколько сеньорит, разрезал их

желудки: в них было полным-полно мелких рачков копепод

и изопод — морских вшей — и кусков рыбьей кожи,

изъеденной бактериями.

Все рыбы-санитары похожи друг на друга: у них

вытянутые, как пинцеты, рыльца и очень яркая окраска. Живут

они обычно в одиночку или парами.

Одни из них просто подплывают к рыбе, которой хотят

оказать услугу, и деловито чистят ее. Другие же все это

делают с церемониями, напоминающими токовые игры птиц.

Рывком бросаются вперед, замирают и бочком-бочком

кокетливо пятятся назад. Опять наскок — и игривое бегство, и так