Сдохни, но сделай
Шрифт:
– Совсем ушатался? – спросил Пашка. Зипка кивнул. Говорить уже не хотелось.
– Видел хмыря подозрительного? Сто процентов шпион. Но ты никому не говори. Пусть пока будет. Он ничего не делал?
– Только на пульт посмотрел, так, знаешь, профессионально. Быстро.
– Понял, - Пашка ненадолго задумался: - Хрен с ним. Но охранять корабль придется серьезно. Во избежание сюрпризов.
– А если он шпион? Он мог что-нибудь дистанционно включить? – спросил Зипка.
– Дистанционно? Бля, об этом я и не подумал, - Пашка метнулся к пульту, проверил выключенный передатчик и почесал голову.
– Вроде, всё, как было.
–
***
Дом. Это то место, где ты можешь кинуть в угол носки и ходить в одних трусах. Там, где лежит твой альбом с самыми ценными фотографиями. Теми самыми, где ты в одной распашонке или обнимаешь маму. На худой конец, в доме должен обязательно найтись хотя бы твой любимый уголок, в котором ты так любишь проводить время.
Этот дом скорее походил на офис, филиал ада, и операционную одновременно. Прямо на кухонном столе лежал Максим, над которым склонилась Таня и усиленно терла покрасневшие слезящиеся глаза. Рядом, на широком подоконнике замерла Кристина. Она безучастно смотрела в окно, слушая стоны несчастного Зипки. В дверь прошлепал босыми ногами Пашка. Он-то как раз был в одних трусах. В коридоре Мохер деловито ставил задачу откомандированным в их распоряжение бойцам роты охраны. Майор Громов расщедрился на целых два отделения, которые должны были охранять ценный трофей, а заодно и их самих.
– Ты всё? – оживилась Кристина, при виде командира. Тот кивнул. Девушка соскочила с подоконника и, на ходу скидывая с себя одежду, понеслась в душ.
– Блохи у неё что ли? – спросил Мохер, появляясь в столовой.
– Сходи, спроси, - отмахнулся Пашка. Доковылял до стула и с размаху плюхнулся на него, вытянув ноги. Стул под ним жалобно скрипнул, но ломаться пока не стал. Видимо, пожалел уставшего человека.
Мохер подошёл поближе, оценил Зипкину спину и удивленно присвистнул. Как он с такой дыркой вообще бегал весь вечер? Таня как раз закончила отдирать засохшую окровавленную повязку, и покрытый сочащейся сукровицей воспаленный шов предстал перед его глазами.
– Ой ты горе луковый, - вздохнула Таня.
– Я не хочу в госпиталь, - тут же сообщил Зипка.
– Тогда неделя постельного режима, - поставила условие Таня.
– Три дня, - принялся торговаться героический мехвод. На что он рассчитывал, неизвестно. Растекшийся по стулу Пашка мгновенно пресек его попытку: - Максим Александрович, ты завтра в медчасть пойдешь, и там будешь лечиться. Или лежишь, не дергаешься, рот не открываешь и молча слушаешь уже не доброго доктора.
– Так точно. Буду слушаться доктора, - мгновенно осознал перспективы Зипка. Таня кинула на Пашку благодарный взгляд. Сил, чтобы препираться, у неё уже не было. Она молча обработала спину, налепила свежую повязку и, напоследок вколола пациенту антибиотик. Отпущенный на волю Зипка мгновенно уполз к себе и затих в такой желанной и мягкой кровати.
– Следующий, - вздохнула Таня.
– Тань, я до завтра потерплю, - ответил Пашка. Девушка мельком глянула на его ногу.
– Хорошо, - согласилась она. Стянула перчатки, и устало уселась на стол.
– Ты сама как? – спросил Пашка.
– Падаю уже, - призналась Таня.
– Нога как?
– Терпимо. Завтра схожу в медчасть. Пусть посмотрят нормально.
– Кто вылечит доктора? Есть хочешь?
– Не знаю. Нет, наверное. Я в душ и спать.
Таня вышла из столовой. Пашка проводил её взглядом и принялся
– Херня какая-то, да? – спросил он.
– И не говори. Давай, рассказывай, как добирались. Почему половина личного состава приболела? Можно без подробностей. Если что, сам спрошу.
Мохер принялся докладывать. Пашка периодически задавал уточняющие вопросы. Затем кратко обрисовал их приключения, пообещав всё рассказать позднее. Наконец оба замолчали.
– И всё-таки, я не понял, - Мохер не утерпел и решил кое-что уточнить для себя: - Тот Чужой, что вы встретили. Он был не такой, как те шпионы. И ты его отпустил? Ведь он мог многое рассказать, если грамотно спрашивать.
– Мог. Но так нужно было. Тут пошла игра, смысла которой я не знаю. Нужно кое-что выяснить, потом уже принимать решения. Я думаю, что он не просто так нам попался. Просто был пешкой, которая, по их мнению, сыграла. Иначе, зачем им было подгонять нам транспорт?
– И зачем транспорт?
– Выясню, - Пашка поднялся, налил себе кружку кофе и вернулся с ним за стол. Спать ему, похоже, не светило. Громов пообещал сообщить, если появится Батя. А тот очень был нужен, чтобы прояснить происходящее в городе. Пока ему были лишь приблизительно известны результаты атаки Чужих. Но что-то подсказывало, что и корабль, и диверсанты и ракетный удар – это элементы очередного коварного плана пришельцев. Да и каких к черту пришельцев. Свои они. Или почти свои. По крайней мере, не совсем Чужие. Без оскаленных клыкастых рож и щупалец. Такие же люди. Но вот откуда, или из когда, и, главное, с какими целями – неизвестно.
– Ладно, пойду отбиваться, - отлип от окна Мохер: - Знаешь, я рад, что вы вернулись. Чертовски рад. Только пообещай, что наших всех найдем, прежде чем вновь в путь отправиться.
– Так заметно? – усмехнулся Пашка.
– Ага. Ты вот вроде тут сидишь, а мыслями где-то далеко.
– А ты готов в путь? – неожиданно спросил Пашка. Мохер остановился посреди столовой и задумался.
– Хороший вопрос, - сказал он: - Отвечу сразу – готов. Но вот нужен ли этот путь – это уже другой вопрос. Ты подумай. – Он вышел из столовой.Шаги удалились, скрипнула лестница, и всё затихло.
Нужен ли? Максим, казалось, смотрел прямо в корень проблемы. Нужно ли принимать игру Чужих? Нужно ли пытаться их переиграть в игре, правил которой он не знает, или не понимает?
Кофе бодрости не прибавлял. Наоборот, растаявший под горячим душем организм, неумолимо хотел одного – отключиться часов на двенадцать, и горячий напиток лишь усиливал это желание. Послышались приближающиеся шаги. Закутанная в халат Таня, прошлепала босыми ногами по полу и уселась за стол. Взглянула на Пашку.
– Тебе таблеточку дать?
– поинтересовалась она.
– Спать гонишь?
– Гоню. И даже прямо настаиваю.
– Ладно. Уговорила. Пошли спать.
– И даже чаю не нальёшь?
– Налью, - улыбнулся Пашка. Всё-таки есть прелесть в возвращении домой. Можно симпатичную девушку чаем напоить. И даже с сушками. А потом уснуть в мягкой кроватке. Мысль о кроватке подстегнула его. Он быстро поднялся, соорудил стакан чая для Тани, достал из шкафчика сушки и принес ей за стол. Сам уселся напротив и умиротворенно наблюдал за ней. Глаза постепенно смыкались.