Сегмент времени
Шрифт:
– Ты, ученый, объясни мне. Вот, ты новости по телевизору смотришь?
– Нет, – равнодушно ответил Чепрыгин.
– А ты, наверное, в интернете читаешь?
– Да, нет.
– У тебя что, интернета нет? – удивился прапорщик.
– Почему, нет? Есть, конечно, как же без него?
– А новости где узнаешь?
– Нигде. Зачем они мне? Если, не дай Бог, война, я же узнаю. Плохие новости приходят первыми. А остальное мне не интересно.
– Это ты хорошо сказал про новости, – усмехнулся Данилюк, – но здесь такое дело, почище войны будет. – Прапорщик
Чепрыгин отрицательно покачал головой.
– Счастливый ты человек, Леонид Алексеевич! Ладно, новостей не смотришь, а по сторонам? К примеру, на птиц посмотри, – кивнул он головой в небо.
– Грачи молодых грачат к перелету тренируют, хотя и не летают уже давно на юг, инстинкт. Я, впрочем, не орнитолог, – осторожно добавил он.
– Вот-вот, не орнитолог, здесь наблюдательность нужна и все. Видишь, по-другому они летают, не к перелету готовятся, а мечутся. Боятся чего-то, улетели бы, а куда – не знают. Кошка наша целыми днями в углу сидит, а у Рябыкина собака все время воет. Ветер все сильнее и сильнее, а солнце ты давно видел? То-то! Что-то будет. Знать бы что, своих сберег бы.
Ошарашенный профессор молчал. Он безотрывно смотрел на грачей и понял то, о чем говорил Данилюк. Ветер действительно стал сильнее. Он думал, что это связано с холодным периодом, зима в этом году наступила раньше. На улице нельзя было даже сигарету прикурить, прикуривать приходилось в коридоре.
В последнюю его вылазку к старому леснику было много валежника под ногами вперемежку с сосновыми ветками, он теперь вспомнил. Всюду лежали упавшие старые деревья, их приходилось обходить.
Как же он не замечал всего этого? Птицы не щебетали, тишина в лесу, если сумасшедших грачей поблизости не было.
Старый лесник пытался ему что-то сказать в последний его визит, но он пропустил это мимо ушей. Вспомнил только, что Михаил Романович после нескольких неудачных попыток махнул на него рукой и замолчал, окончательно замкнувшись.
– Отстал от тебя Григорян? – улыбнулся Данилюк, – вот, что значит, женщина!
Чепрыгин развернулся к нему всем телом и посмотрел в лицо. Прапорщик удивленно сказал:
– А ты что, не заметил? Где Григорян? Ты здесь, а Григоряна нет. А, как это?
Из-за своих переживаний Леонид Алексеевич совершенно не заметил, что майор Григорян, начальник охраны, действительно перестал его преследовать. «Но почему? – подумал профессор, – нет, это, конечно, хорошо. А, женщина? Что он про женщину сказал, какая женщина?» – заволновался профессор.
– Значит, не понял, ну ты даешь! Заработался. Он же теперь за твоей аспиранткой ходит. Сам присмотрись.
– Что ему от нее надо? – взвизгнул Чепрыгин, подскакивая на скамейке.
– Как, что? А что мужчине нужно от интересной девушки, а? Дело-то молодое, – показал зубы Данилюк. Он загасил сигарету и, помахав рукой, ушел к себе в каптерку.
Эта новость прогремела громом для Чепрыгина, он отчего-то огорчился. «Девушка
Так он думал, не признаваясь себе в том, что он просто не хочет ни с кем делить Карину. Он попытался разобраться в своих чувствах, ничего не понял и пошел прямиком домой, чтобы не видеть, не думать, не знать. «Завтра, – решил он, – подумаю и разберусь».
На другой день он появился в лаборатории злым и угрюмым, не стал задерживаться у приборов, а прямиком отправился в кабинет. Что он там делал, Карина не знала, но понимала, что-то произошло, что профессор сердится, и лучше к нему не заходить.
Свет от окна заслонил чей-то силуэт. Девушка посмотрела и увидела, что там стоит Григорян. Он поискал глазами профессора и исчез.
– Здравствуйте, Карина Леонидовна, – появился в двери майор. – Как у Вас дела? Как продвигаются Ваши исследования? Вы уже нашли, что искали?
– Здравствуйте. А Вы хотите от нас поскорее избавиться? – лукаво ответила девушка.
– Нет, совсем наоборот, – смутился Григорян, – мне, нам бы очень хотелось, чтобы Вы задержались здесь подольше.
– А, так Вы желаете, чтобы наша работа стала бесперспективной?
– Ой, простите, совсем не то хотел сказать, – растерянно замолчал Григорян.
Через дверь, сидя в своем кабинете, профессор слышал весь этот разговор. Ему очень импонировало то, что Карина разговаривала с этим варваром так дерзко. Он очень удивился смущению Григоряна, он его знал совершенно не таким. Перепалка-то показалась ему не такой уж злой.
Он сидел и думал, выходить ему или не стоит обнаруживать свое присутствие. Он начинал понимать, что девушка просто дразнит майора, она понимает, что нравится ему. А это уже совсем не дерзость, а …, скорее, кокетство! «А может, и он ей нравится?»
Чепрыгин заерзал на стуле, он готов был уже выскочить из кабинета, как чертик из табакерки, но услышал, что дверь хлопнула, и майор Григорян ушел.
Их кабинета он все же вышел. Вальяжно, даже несколько лениво, прошел к столу, наклонился и посмотрел в микроскоп, а потом сказал, как будто, между прочим:
– Он нравится тебе?
Карина пожала плечами, но ничего не ответила.
– Я пойду, уже поздно, – сказала она.
Где-то, по дороге домой ее встретил начальник охраны и предложил проводить домой.
– Да, пожалуй, – сказала она, – у нас ведь здесь такая глухомань, вдруг волки нападут?
Григорян негромко засмеялся и пошел вслед за девушкой.
Они начали встречаться, старались не попадаться профессору на глаза. Карине казалось, что Леониду Алексеевичу это будет неприятно, она сама не знала, почему так, но старалась не огорчать Чепрыгина.
Разговор в Данилюком не выходил у профессора из головы, Было ощущение, что действительно надвигается что-то страшное. Он посмотрел новости и обнаружил, что почти весь мир страдает от природных катаклизмов. Такого масштаба разгулявшихся стихий он не помнил.