Сегмент времени
Шрифт:
– Тяжелая? – спросила тетя Маруся. – Да твоя собачка донесет, – сказала она и посмотрела в окно.
Как раз напротив лежал на земле Грин, он был такой большой, что тень от молодой вишни не скрывала его. Было жарко, иногда он передвигался вслед за тенью, пациенты амбулатории обходили его, но взгляд пса неизменно был прикован к окну. Валентина Марковна посмотрела на него через стекло. Грин встал, махая хвостом. Она вынесла ему воды.
– Видишь, мой дорогой, как в жизни бывает, кто бы мог подумать, что я здесь основательно обоснуюсь? – произнесла Валентина, вороша шерсть на загривке Грина.
Глава 7
Лето выдалось прохладным и ветреным. Осень наступила как-то неожиданно быстро. Каждодневные ветра иногда превращались в ураганы. Некоторым ветхим домишкам они наделали много бед.
По этой причине глава района Федосеев мотался по району…
У доктора Гусевой прибавилось работы. Пациенты жаловались на головную боль, на боли в области сердца. К ним стали часто обращаться люди с травмами. Некоторых увозили в район, но многие получали помощь здесь.
Недавно, в амбулатории утвердили должность хирурга. Приехал подполковник в отставке, седой добродушный старичок, Груздев Михаил Иванович. Он занимался несложными переломами, их было большинство, зашивал раны. Иногда, приходилось выезжать к пациентам на дом. Тогда уже, обычно, пациентов везли прямиком в районную больницу.
Гусева, хотя и была терапевтом, помогала хирургу, как могла. Она уставала, работала до последнего больного, уходила домой затемно. Чтобы не страдал около амбулатории Грин, она стала привязывать его дома. К привязи он совсем не был приучен, он рвался, пытался перекусить цепь, вылезти из ошейника или хотя бы снять его. Глядя на его мучения Валентина Марковна мучилась и сама. Но то, что он сидел перед окнами целый день, когда ей было некогда его покормить или налить воды, было не лучше.
Как-то раз, уже отпустив последнего человека, Валентина Марковна начала собираться домой. За окном уже стемнело. Вот-вот должен прийти сторож. В дверь вежливо постучали, доктор вздохнула и сказала:
– Войдите! – она поставила сумку обратно в шкаф, сняла с себя жакет и начала надевать халат.
В дверь вошел мужчина, в котором Валентина узнала своего соседа: его взвинченная, развязная походка, манера держаться, жесты – все говорило о непростом характере этого человека.
– Садитесь, – Гусева указала на стул.
– Спасибо, доктор, посидеть я еще успею, – усмехаясь, ответил он и остался стоять посередине комнаты.
– С чем пожаловали? – спросила доктор.
– Побеседовать надо.
– Откровенно говоря, мне совершенно некогда вести светские беседы. Я очень устала и собираюсь домой.
– Успеешь, – сказал он и шагнул к Валентине. – Защитничка своего на цепь посадила? А зря, зря. Смотрю я на тебя, доктор, уж очень ты ладная, а живешь одна, почему? Неужели не хочется? А то, может, мы сообразим по-соседски?
– Вы с ума сошли? Гражданин Сокуров, Вы сами понимаете, что говорите? – возмутилась Валентина.
– Что ж ты мне выкаешь? Мы ж с тобой теперь вроде бы пара. Правильно я говорю, а?
– Почему, Вы решаете за меня?
– Мне твое согласие совсем необязательно. – Он грубо схватил Валентину и бросил ее на кушетку. Кричать было бесполезно, вокруг уже давно никого
– Только тронь, – сказала она.
– Ой-ей-ей! А мне это нравится, – засмеялся Женька. – Так ты девушка с характером? Это даже лучше, интересней. Только это тебе совсем не поможет, поверь мне.
Он надвигался на нее, глядя в упор прищуренными глазами, щуплый, сутулый с редкими неухоженными волосами и изможденным жизнью лицом. Его рот криво улыбался гнилыми зубами. Женщина впервые видела его так близко, и это зрелище вызвало в ней отвращение. Он прочитал это по ее лицу.
– Зато ты мне нравишься. Это главное.
За дверью послышался шум. Доктор подумала, что, наконец, пришел сторож. Дверь распахнулась, и из нее, с рычанием, ввалился Грин. С разбегу он прыгнул на Женьку, повалил на пол и схватил зубами за руку, продолжая рычать. Женька не кричал и не шевелился. Валентина Марковна вызвала полицию. Почти час он лежал на полу под арестом Грина, уходя, сказал тихонько:
– Наш разговор не окончен, я от своего не отступлюсь.
От этих слов Валентина побледнела.
Дома мама рассказала ей, что успокоившийся было Грин, вдруг начал рваться с цепи, лаять и завывать. Екатерина Михайловна вышла к нему и поняла, что что-то случилось с Валюшей. Когда она отпустила пса, он молнией рванул со двора и помчался в сторону амбулатории. Екатерина Михайловна с замиранием сердца ждала их на крыльце, а когда увидела Валю в сопровождении Грина, зарыдала.
Сокурова осудили, но ненадолго. Валентина Марковна со страхом ждала его возвращения. Она больше не привязывала Грина. Он не только постоянно лежал под окнами амбулатории но, когда темнело, занимал место около кабинета, прямо в коридоре больницы.
Слух об этом происшествии прошел по округе, и поэтому, люди с пониманием относились к лежащему под дверью псу.
Но Женька не вернулся. Не успел.
Погода продолжала портиться. Стало очевидным, что это не просто выдалась холодная осень, а происходит что-то катастрофическое, причем, во всем мире. По планете носились ураганы, сметая все на своем пути, поднимая воды океанов, морей и рек, выбрасывая тонны воды на сушу, с гор сходили лавины, на равнинах образовывались огромные расселины, некоторые из которых тотчас наполнялись водой. Города захлестывал океан. Бесконечно били молнии, гром растворялся в грохоте ураганов. Кроме того, резко понижалась температура. Хотя, промелькнула информация, что где-то столбик термометра пополз вверх, это восприняли, как фейк. Что-то творилось со временем суток.
Повальная гипертония охватила почти всех. Страдали и молодые и пожилые, и даже дети. Начали происходить инсульты и инфаркты. Амбулатория была забита больными. Детские кроватки были вытащены со склада и установлены во всех пустующих помещениях и коридорах.
В новостях сообщали о происшествиях сначала скудно, но через время, стали сообщать о том, что погодная аномалия пока не вошла в свою силу, все худшее еще впереди. Появилась куча экспертов, которые давали полезные советы. Но что на самом деле происходит, похоже, не понимал никто.