Серая радуга
Шрифт:
Взглянув в насмешливые глаза Дары, Макс сделал шаг вперед и вытянул руку с миной, явно говорящей «На, подавись!»
— Бр-р, — содрогнулась Вещая Майра, едва ладонь Макса оказалась рядом с ее ладонью. — Какое холодное сердце! Ты сам сделал так, что оно стало тверже хрусталя? Ударь по нему — и услышишь звон вместо стона, Февраль, Февраль, каким огнем можно растопить эти льды? Когда проглянет солнце и зазвенят капели, будет ли истинная оттепель после мнимых?
Макс, передернувшись, убрал руку уже после первой фразы, а договаривала Вещая Майра медленно
Ковальски хмыкнул, о своём имени ничего говорить не стал, порылся в кармане, достал еще пару радужников и с брезгливым «спасибо» положил рядом с кучкой монет от Дары и Кристо.
Потом кивнул в сторону выхода и сам повернулся, чтобы выходить, но его догнал голос Нарекательницы.
Только вот теперь она медленно, тягуче и монотонно выговаривала рифмованные строчки на манер считалочки или колыбельной:
Капли крови — стук-постук,
Просыпайся, старый друг,
Раз-два, столько лет,
Нам прискучил неба цвет…
Первый напросившийся вопрос к подросткам: «Что вы опять выкинули?» — застыл у Макса на губах, когда он увидел встревоженное и перепуганное лицо Дары и остолбеневшего Кристо. А Вещая Майра все тянула на манер ведьминского заклятия, и в голосе у нее начало проклевываться что-то зловещее и злорадное, скрипучее, и даже лицо начало принимать ведьминский, темный облик.
Ты зайди на пять минут,
Где тебя совсем не ждут.
Раз-два, спеши скорей,
Нет стража у дверей…
Под землею темен мрак,
Пусть со всеми будет так.
Раз-два, где сердца?
Всё пропето до конца.
«А!» — вскрикнула она одновременно с последним слогом, поднося руку к закрытым повязкой глазам. Тьма с лица начала пропадать, но нос еще пару секунд казался уродливым отростком на лице старой карги. Какое-то время Нарекательница сидела молча, постепенно распрямляясь — оказывается, она скрючилась, пока произносила свои вирши. Потом осведомилась прежним голосом, но с хрипотцой:
— Вы… здесь? Вы… слышали?
Макс посчитал это приглашением к эвакуации и вытолкнул двух подростков из шатра в то же мгновение, не разбираясь в особенностях поведения Душечитательницы и Нарекательницы с таким огромным стажем.
Дара оглядывалась на шатер посекундно, с очень тревожным выражением на лице.
— Вроде как, с ней всё в порядке, — бормотала она. — Только вот это непохоже на пророчества в обычном смысле этого слова…
— Не хватало нам их в любом смысле слова, — огрызнулся Макс, который
— С какого Холдона? — лениво осведомился Кристо. Он-то считал, что ничего такого не произошло. Если всё время после Сечи Альтау заниматься чужими именами, поневоле заимеешь свои маленькие странности.
— Иначе у ваших подопечных будут очень сильно болеть ноги.
Макс в двух словах разъяснил, какое зрелище их ждет в самом сердце Шанжана. Дара слушала, недоверчиво округлив глаза.
— Ты засунул им в рот пряники и заставил танцевать вокруг Хороводного столба?!
— Все остальные решения включали множественные переломы.
— Майра ошиблась с твоим именем, — пробормотала девушка. — У Февраля не может быть такого чувства юмора.
Макс хотел было ей ответить, но они как раз проходили мимо деревянного помоста, на котором вовсю веселили людей бродячие музыканты. Виолы и скрипки, сочетаясь с семиклапанным целестийским дудником и африканской гуррой, производили задорную, но не очень складную какофонию, которую пытались переорать только самые заядлые торговки.
— Ха, тоже, звук! — проворчал Кристо. — Вот если б туда пару электрогитар, которые мы как-то видели…
В ответ воздух прорезал пронзительный вой, будто в небе взбесилась сотня электрогитар. Инструменты музыкантов оскорбились и замолкли. Макс, Кристо и Дара, а с все на улице, по которой они шли, разом взглянули в небо.
Там, широко расправив крылья, носились черные крылатые твари — те самые, с которыми пришлось встретиться в Витязев День. Твари словно высматривали что-то или кого-то — а потом одна из них со страшным, низким воем пошла вниз, на восточный конец города, где располагались лавки с оружием и драгоценностями. Удар магии сотряс воздух — и за ударом в воздух взвились отчаянные крики людей.
А на улице Ржаного Хлеба, где стояли они, царила пораженная тишина. Веками люди и маги Целестии не видели нападений на свою столицу. Века никто не нарушал неписанное перемирие на время Ярмарки… но вторая тварь ринулась вниз — и донесся скрежет и хруст проламываемых стен.
Дара уже начала бежать туда, где кричали люди и в небе мелькали чёрные крылья, когда вдруг обнаружила свое запястье в железном захвате Макса.
— На центральную площадь, — приказал Ковальски раздельно. — Бегом!
— Нападение…
— Там без вас достаточно магов. Бегом!
Дара еще колебалась, а Кристо сработал на удивление и сразу же понесся к центральной площади. Прямо-таки по команде. На прощание еще успел крикнуть напарнице:
— А если они по столбу вдарят?
Воздух вздрогнул в который раз, и треск стен стал громче. Дара и Макс пробивались через толпы окаменевших на улицах людей, проколачивались локтями и пинками, перепрыгивали через сумки и крылечки. Целестийцы, привыкшие к войне, поединкам и соседским разборкам, сейчас растерялись и просто разинули рты и задирали головы вверх, и бежать через их ряды было неудобно до ужаса.