Сердце льва

Фетцер Эми

Рэн улыбнулся. Да, у Дахрейна огромная внутренняя сила. Главное, чтобы он выжил.

– Понимаю, что ты не чаю пришел испить, мой господин, но отведай вот это. – Шокаи налил в чашку какую-то жидкость и протянул се Рэну.

Тот пригубил напиток и глубоко вздохнул.

– Помнишь ту ночь в гостинице? – начал он, решив рассказать старику о своих подозрениях, а также о флаконе с ядом. Шокаи внимательно слушал, кивал, время от времени бормотал что-то, но не прерывал Рэна.

Когда он умолк,

Шокаи сосредоточенно уставился на языки пламени, лизавшего тушку голубя. Наконец он заговорил:

– Спроси себя, станет ли женщина помогать любовнице своего любовника?

Рэн напрягся. Семейная гордость побуждала его вступиться за Рэчел, но Шокаи погрозил ему искривленным пальцем.

– Почему она призналась, что участвовала во всем этом, узнав, что девушка мертва?

Рэн пожал плечами:

– Может, переживает, что замешана в этой истории?

– Если мужчина подарил флакон одной женщине, а потом он попал к другой, в чем его вина?

Возможно, Лужьер подарил флакон Хелен, а она, подозревая, что в нем, передала его Рэчел? Голова Рэна шла кругом от этих загадок.

– Рулевого застали с женщиной, но это было подстроено.

– Зачем?

– Их видели вместе, когда та девушка умерла.

– Алиби, – пробормотал Рэн. – Весьма слабое алиби, Шокаи, ты понимаешь это.

– Да, но главная беда моей императрицы в том, что она доверяет не только своей богине, но и каждому встречному даже тогда, когда все трое отворачиваются от нее.

– Трое?

– Слушай внимательно, господин. Я – старый человек, и повторение истощает мой мозг. – Шокаи снял с вертела птицу и положил ее на листья.

– Молодой красивый колдун однажды потерпел крушение на берегах Шизора, и его нашла Касьяндра, дочь императора. – Рэн напряженно слушал.

– Она выхаживала его, и молодые люди полюбили друг друга. Однако он был простолюдином и не мог предложить ей ничего, кроме горсточки трав и нескольких магических заклинаний. Ему запретили даже подходить к дочери императора, ведь их связь могла нарушить чистоту благородной императорской крови.

Рэн усмехнулся, и Шокаи бросил на него сердитый взгляд.

– Да, это был смертельный грех, но молодые люди совершили его. Про их любовь узнали, и колдуна приговорили к смерти. Касьяндра, обезумев от горя, упросила одного из придворных помочь им скрыться. Влюбленный в нее, тот доставил девушку в дом колдуна.

Шокаи задумчиво поворошил палкой угли и предложил Рэну разделить с ним ужин.

– Они жили, прячась ото всех, защищенные только древней магией. Ведь если бы их нашли, то предали бы смерти за такое страшное прегрешение, как любовь. Касьяндра подарила мужу ребенка, но родители никогда не рассказывали девочке о се происхождении.

«Аврора», – подумал Рэн,

онемев от изумления. Шокаи вздохнул, отведал кусочек птицы и продолжил:

– Отца Касьяндры убили во сне, и все полагали, что никто никогда о ней не услышит. Но тайные замыслы нового императора, собиравшегося разделаться с этой парой, дабы избежать посягательств на трон, были раскрыты. Эмиссар отправился к ним, чтобы предотвратить несчастье, встретил по дороге убийцу, закутанного в плащ, и ранил его. Эмиссар поспешил к императрице, но опоздал. Перед тем, как издать последний вздох, она попросила спасти ее дочь, спрятанную в дупле дерева. Посланец забрал ребенка. Колдун, вернувшись с охоты, увидел, что его жена убита, а ребенок исчез. В глубоком горе он ушел в горы.

Сравнив эту историю с тем, что слышал от Авроры, Рэн подумал: «Шокаи признался, какую роль сыграл в ее жизни».

– Девочку оставили на попечении стариков, полагая, что со временем о ней забудут. Посланец выполнил пожелание императрицы: он всегда оставался неподалеку, видел, как взрослела девочка, и объявился лишь тогда, когда она отправилась в свое опасное путешествие.

– Этим посланцем был ты.

– Да, все-таки он кое-что соображает, – пробормотал Шокаи.

У входа в пещеру послышался голос Авроры. Рэн вскочил и выглянул наружу.

– Где Доминго?

– Я здесь, – отозвался тот, и Рэн немного успокоился. Аврора до сих пор не верила, что ей угрожает опасность.

Рэн ничем не выдал своей тревоги. Он еще успеет рассказать ей обо всем.

– Как Дахрейн? – спросил он с надеждой.

– Он будет жить, Рэнсом, и мы сохранили ему ногу, но боюсь, небольшая хромота останется.

– Ничего, Дахрейн справится с трудностями.

– Несколько дней он будет спать, но потом ничто не облегчит его боль.

– Ты услышала много нового, – заметил Шокаи, и Аврора с благодарностью взглянула на него.

– Ты любил мою мать? – спросила она. Шокаи пожал плечами.

– Прошло столько лет, а ты ничего не говорил мне.

– Ты ищешь отца, а не мечтателя.

Рэну показалось, что Шокаи смущен.

– Как я понял, в твоих жилах течет королевская кровь, – сказал он Авроре.

Она поморщилась:

– Я не желаю иметь ничего общего со страной, в которой убили свою королеву.

Аврора смотрела на Шокаи так, будто видит его впервые, и только сейчас поняла, как он ей дорог. Она поцеловала его в щеку. Старик что-то пробормотал, но в глазах его светилась поистине родительская любовь. Аврора вдруг выбежала из пещеры. Доминго направился за ней.

** *

Коннор Локвуд вышел из-за кустов, проводил взглядом Аврору и Доминго, посмотрел на освещенный вход в пещеру, затем снова спрятался.