Сердце льва

Фетцер Эми

– Нет, я не посвящал в это никого.

– А он знает, что ты был мужем Касьяндры? – спросила Аврора.

– Да. Но ему известно, что я не обладал правом наследовать трон.

– Лужьер был в комнате, когда Шокаи и Аврору забрали на корабль работорговцев, – заметил Рэн. – В ту ночь погиб Кастильо.

– Он исчез, – поправил его Коннор.

– Нет, отец, он мертв, – сказала Аврора, и Коннор подумал, что дочери передалась от его предков способность предвидения.

– Но Маркус тоже был ранен, – защищал друга

Локвуд.

– Слегка, – возразил Рэн, вспоминая ту ночь. – Встретив убийцу Касьяндры, Шокаи ранил его в бедро. Лужьер хромает.

– Я сам видел, как он получил эту рану в Бомбее. Тогда мы встретились впервые.

– Может, он нанес себе вторую рану поверх той, что получил от Шокаи, желая скрыть первую. Ведь Маркус уже знал, что ты муж Касьяндры?

Все задумались и умолкли.

– Они уже пытались убрать Аврору, но у них ничего не вышло, – продолжал Рэн. – Однако у этих мерзавцев есть еще шансы, Коннор. Может старая дружба изменить сердце убийцы?

Зазвонил колокол. Пять быстрых ударов предупреждали о приближении судна. Рэн выбежал на балкон. Под его ногами хрустели осколки стекла. Над горизонтом сквозь серые тучи пробивались первые солнечные лучи. К острову направлялся парусник.

В дверь, постучав, вошел Доминго.

– Это британец… Аврора! – воскликнул он, увидев ее. – Ты проснулась? – Он обнял девушку, поцеловал в щеку, вышел на балкон к Рэнсому и подал ему подзорную трубу. Глядя на корабль, Рэн почувствовал, как подошла Аврора.

– Они вне досягаемости для пушечного выстрела. – Он нахмурился. Все, кто знал проход в гавань, были на острове. – Орудийные амбразуры задраены.

– Они спустили шлюпку, – сказал Доминго.

– Хитрая бестия… – Рэн сложил трубу. – Два отряда на берег, Лужьера немедленно в кандалы и часового к двери Рэчел.

– Поселок защищен, чего не скажешь о доме, – заметил Доминго.

– Тех, кто боится, отошли в погреб, но не думаю, чтобы они зашли так далеко. – Рэн взглянул на Коннора.

– Я буду защищать дочь, капитан Монтгомери.

– Дочь? – воскликнул Доминго. Рэн кивнул и вернул Коннору серебряный кинжал.

Поцеловав Аврору и прошептав ей слова любви, он увлек Доминго за собой.

Коннор глядел на Аврору с любовью, которую ему так долго приходилось скрывать.

– Мне так недоставало тебя, дитя мое!

Рэн соскочил с лошади и, бросив поводья Лилану Бэйнсу, направился к берегу. В поселке было тихо. Одни из жителей спрятались в погребах, другие готовили оружие к возможному бою. На вершине горы заряжали пушки и наводили их на британское судно. Вооруженный Рэнсом стоял впереди своих людей, нацеливших на приближавшуюся шлюпку кремневые ружья. За его пояс вновь были заткнуты ножи. Еще около двадцати человек приготовили мушкеты. Гости, понял Рэн, разглядывая их в подзорную трубу, не вооружены. Шестеро сидели на веслах,

один расположился на носу шлюпки и двое – на корме.

На них не было формы королевского флота, иначе парусник подорвали бы еще до того, как он обогнул утес.

В тишине слышался только плеск весел. Шлюпка приближалась, и Рэн пожал плечами, узнав наконец того, кто к ним пожаловал.

– Опустить ружья! – скомандовал он и, сложив подзорную трубу, отошел в сторону. Лодка коснулась берега, моряки выскочили и подтянули ее поближе. Человек, сидевший на носу, перескочил через полосу прибоя.

Рэн узнал бы эту величавую ленивую походку где угодно.

– Отец… – вымолвил он, вложив в это слово все свое презрение.

Грэнвил Монтгомери подошел к сыну и улыбнулся, довольный гордой осанкой молодого человека.

– Хорошо выглядишь, Рэнсом.

– Что ты хочешь, отец?

Грэнвил приподнял брови, неприятно удивленный неприязненным тоном сына.

– Всего лишь повидать тебя.

– Разве у тебя мало ублюдков, которых можно навестить? – Рэн рассмеялся.

Грэнвил вздохнул:

– Я надеялся, что мы сможем обсудить паши дела и возобновить отношения, связывающие пас до того, как Анна сказала тебе правду.

– Ты считаешь меня дураком?

– Анна умерла.

– Прости, но должен признаться, что не слишком сильно скорблю.

– Почему ты так враждебен, Рэнсом? – Грэнвил нахмурился. – Сомневаюсь, что тебя так раздражает только мое появление.

Рэн считал, что полностью избавился от злости, но, оказывается, она еще сохранилась. Его отец – ветреник, умевший очаровать и привлечь к себе внимание, полагал, что только деньги могут сделать жизнь приятной. А Аврора сумела доказать Рэну, что деньги ничто в сравнении с настоящим счастьем.

– Долго ли еще твои незаконные отпрыски будут являться ко мне с просьбой дать им кров и пищу?

– Сомневаюсь, что ты вправе задавать мне такие вопросы. – Грэнвил высоко поднял голову. – Кроме того, я хорошо обеспечил всех своих детей.

– Забыв про ребенка Розы? – спросил Рэн, переступив с ноги на ногу.

– Откуда ты знаешь о Розе? – Лицо Грэнвила на мгновение омрачила печаль.

– Твоя дочь разыскала меня.

– Это невозможно, – устало пробормотал Грэнвил. – Девочка умерла, Рэнсом. У меня остались только сыновья.

Рэн пристально вглядывался и отца, пытаясь уловить ложь в его словах, и вдруг бросился прочь. Его сердце бешено колотилось, когда он бежал вверх по крутому берегу. Боже, какой же он идиот! Ему подсунули поддельные письма, а он даже не потрудился проверить их подлинность. А Рэчел! Видит Бог, в хитрости ей нет равных… Рэну стало страшно. Какая же злобная душа скрывалась под этим скромным обличьем.

Доминго остановил лошадь на полном скаку.

– Лужьер исчез!

Рэн одним махом взлетел в седло.