Сердце статуи

Булгакова Инна

— Нет.

— Или откровенность — или излечение становится проблематичным.

— Лицо скрыто, я стараюсь его угадать.

— С чем для тебя ассоциируется все это в целом? Что всплывает в подсознании?

— Зеленое пятно.

— Замкнутый круг! — Иван Петрович задумался. — Хорошо, вернемся к истокам болезни. В двадцать лет ты начал заниматься скульптурой…

— И влюбился в девушку. Вы ее знали — Люба?

— Нет.

—

Я начал лепить с нее статую «Любовь».

— Не может быть, чтоб ты вспомнил! — быстро перебил доктор.

— Почему не может?

— Ну… ты б иначе себя вел сегодня.

— Не вспомнил. Ездил вчера на старую квартиру, мне рассказал сосед.

— Чем кончилась юношеская история?

— Она вышла за другого, я разбил «Любовь».

— Вера, Надежда, Любовь. — Иван Петрович усмехнулся. — Любопытная аналогия. Но даже если ты сам разбил своих идолов…

— Я был способен на это, как вы думаете?

— Опыт моей многолетней практики свидетельствует: человек на все способен, особенно художник.

— Но зачем?

— В том-то все и дело. По-настоящему сжигала тебя «одна, но пламенная страсть» — к творчеству.

— Может, я с ума сошел?

— В житейском смысле ты был нормален, дела свои устраивал разумно, даже расчетливо, несмотря на широту натуры. Вот, к персональной выставке готовился… Словом, не нахожу реальной причины, по которой ты уничтожал бы целое состояние.

— Вы сказали: по аналогии… — пробормотал я задумчиво. — Я вчера думал об этом, но… по внутреннему ощущению пустоты… и подружка Веры подтвердила: я ее не любил.

— И мне так кажется, — согласился Иван Петрович очень серьезно. — Не все на это способны.

— Я, наверное, не способен. Бьющий фонтан и горящая лампада приоткрывают пустоту, — я засмеялся, но осекся. — Тем не менее кто-то меня пытался уничтожить. На кувалде стерты отпечатки пальцев, следователь сказал.

— Ты был у следователя?

— Он ко мне приходил. Где же эта девица провела неделю, с 3-го по 10-е — вот загадка.

Иван Петрович улыбнулся снисходительно.

— Макс, у нас с тобой одна цель: ты должен вспомнить. Не деликатничай с доктором, задавай любые вопросы. Отвечаю на первый: твоя Вера не приезжала в кемпинг ни разу, что могут подтвердить мои приятели и их жены. Хочешь им позвонить?

— Не стоит, верю. Иван Петрович, вы женаты?

— Нет.

— Но были?

— Не был.

— Простите, почему?

— Не

встретил достойной, — он рассмеялся тихо и иронически. — В какой-то степени мы тут с тобой похожи: и я живу своей работой.

— Тоже, извините, ходок?

— Наоборот. Скорее, аскет по натуре.

— Вам нравилась Вера?

— Пожалуй. Хорошенькая девочка… Да я не обратил особого внимания, — отозвался он равнодушно.

— Из-за чего погибла Неля?

— Как? — он изумился. — Ты чувствуешь связь…

— Не знаю. Меня очень волнует ее смерть, какая-то тайна там скрывается.

— Минутку! — доктор сосредоточился. — 9 мая мы познакомились с Верой. «Прелестное дитя» — ты сказал. Детски-наивная повадка…

— Ага, я с дитяти Цирцею лепил!

— Любопытное раздвоение личности. Помню, я удивился.

— Семен назвал ее потаскушкой и ведьмочкой.

— Ну, наверное, зелен был виноград… Впрочем, должен признаться, я слабо разбираюсь в женской психологии.

— Вы — доктор с большой практикой.

— Что ж, и Фрейд редко излечивал женщин. Существа с луны. Мои пациенты — сильный пол. А волшебница с острова Эа была почти готова, осталось лицо.

— Большая скульптура?

— В полчеловеческого роста примерно.

— А, как «Надежда».

Иван Петрович взглянул вопросительно, я пояснил:

— Последняя работа, подарок для соседки. Надя — отсюда «Надежда».

— Однако ты параллельно на два фронта работал.

— Значит, вы видели «Цирцею».

— Твоя возлюбленная, как школьница, хвасталась и сорвала покрывало.

— Тайком от меня?

— Ты не любил демонстрировать неготовую вещь.

— Как это случилось?

— Ну, все уже крепко приняли, разбрелись, кто в сад, кто… пауза перед вторым заходом. Кстати, Сема не пил, был за рулем.

— А вы?

— Я остался у тебя ночевать, как и предполагалось. Так что мог себе позволить.

— Интересно!

— Пожалуй… Словом, я пошел в мастерскую.

— Зачем?

— Просто пошел. По лестнице спускалась Неля.

— Семен сказал, что я ее любил.

— Ты и здесь успел?

— Нет, по-человечески.

— Пронеслась мимо меня, как эльф на крыльях. Экзальтированное существо, нервное. В мастерской ароматические свечки зажжены…

— Да, я любил.

— И Сема с Верой, ну, детский лепет… Она увидела меня и сорвала покрывало с Цирцеи.