Серп

Шустерман Нил

— Ты можешь вообразить меня подростком?

— Под чем?!

Чем больше они веселились, тем сильнее ужас овладевал мистером Изли. Больше не имело смысла скрывать свое отчаяние.

— Но есть же что-то, чего бы вам хотелось! Я могу дать вам нечто ценное…

И тут наконец Годдард выложил карты на стол:

— Я хочу ваше поместье.

Изли едва успел подавить возглас «Простите, что?», поскольку заявление Годдарда не оставляло места для толкований. Собственно, не заявление, а наглое требование. Но Максим Изли не был бы Максимом Изли, если бы не умел договариваться.

— В

моем гараже стоят десятка два автомобилей Эпохи Смертности. Каждый из них бесценен! Возьмите любой. Возьмите все!

Серп подступил ближе, и Изли неожиданно обнаружил, что к его горлу справа от адамова яблока прижимается лезвие. Он и не заметил, когда серп выхватил нож. Все произошло так быстро — клинок, казалось, материализовался около яремной вены Изли прямо из воздуха.

— Давай-ка внесем ясность, — спокойно промолвил Годдард. — Мы здесь не затем, чтобы торговаться. Мы серпы и, согласно закону, можем взять все, что хотим. Хотим забрать жизнь — заберем. Вот так просто. У тебя здесь нет никакой власти. Тебе все ясно?

Изли кивнул, почувствовав при этом, как клинок надрезал ему кожу. Удовлетворенный, Годдард убрал нож от его горла.

— Такое поместье, как это, требует солидного штата прислуги — всяких там дворецких, садовников, может, даже конюхов. Сколько у тебя персонала?

Изли попытался что-то выдавить, но ничего не получилось. Он прочистил горло и попробовал еще раз.

— Двенадцать, — сказал он. — Двенадцать работников на полную ставку.

В это мгновение из кухни появилась женщина в зеленом — серп Рэнд, — ведя за собой молодого человека, которого жена Изли недавно приняла на работу. С виду парню было лет двадцать с небольшим. Изли не помнил его имени.

— И кто же это такой? — поинтересовался Годдард.

— Чистильщик бассейна.

— Ах чистильщик бассейна… — издевательски повторила Рэнд. — Красавчик, которого жена наняла для ухода за бассейном. Ну-ну…

Годдард кивнул своему амбалу в оранжевом. Тот подошел к молодому человеку, протянул руку и коснулся его щеки. Парень упал как подкошенный, его голова ударилась о мраморный пол. Глаза его остались открытыми, но жизнь из них ушла. Молодого человека выпололи.

— Работает! — констатировал серп Хомски, глядя на свою ладонь. — Определенно стоит того, что за него заплатил Главный Оружейник.

— Итак, — сказал Годдард, — хотя мы вправе взять все, что пожелаем, я человек справедливый. В обмен на это прекрасное поместье я предлагаю тебе, твоей семье и оставшемуся в живых персоналу полный иммунитет на каждый год, который мы проведем здесь.

На Изли мгновенно накатила мощная волна облегчения. «Ну и дела, — подумал он. — У тебя украли дом, а ты все равно радуешься».

— На колени! — скомандовал Годдард. Изли подчинился. — Целуй!

Изли не медлил ни мгновения — приложился к кольцу, да так, что оправой ему защемило губу.

— А теперь иди в свой офис и подай в отставку, и чтобы решение вступило в силу немедленно.

На этот раз Изли не успел прикусить язык:

— Простите, что?

— Твою работу может выполнять кто-нибудь

другой. Уверен, есть много таких, у кого руки чешутся занять твое место.

Изли поднялся на дрожащих ногах.

— Но… но почему? Пожалуйста, просто дайте мне и моей семье уйти! Мы не доставим вам неприятностей. Ничего не возьмем, кроме одежды, которая на нас сейчас. Вы больше никогда нас не увидите!

— Увы, я не могу позволить вам уйти, — сказал серп Годдард. — Мне нужен новый чистильщик для бассейна.

• • • • • • • • • • • • • • •

Я считаю, это было мудрое решение — запретить серпам выпалывать друг друга. Оно было принято для того, чтобы не допустить борьбы за власть на византийский манер; но там, где есть власть, всегда есть те, кто изыщет способ ее захватить.

И еще я считаю правильным, что нам дана власть выпалывать себя самих. Должна признать, бывали времена, когда я раздумывала, не совершить ли мне самопрополку. В моменты, когда груз ответственности становился слишком тяжелым, казалось, что сбросить ярмо этого мира — наилучший выбор. Но одна мысль все время останавливала мою руку.

Если не я, то кто же?

Будет ли серп, который придет на мое место, человеком сострадательным и справедливым?

Я могу принять мир, в котором нет меня. Но я не выношу мысли о том, что в мое отсутствие прополку будет производить кто-то другой.

— Из дневника почтенного серпа Кюри

17

Седьмая заповедь

После полуночи Цитру и Роуэна разбудил громкий стук в дверь. Они выскочили из своих каморок, встретились в коридоре и рефлекторно взглянули на закрытую дверь серпа Фарадея. Цитра повернула ручку — дверь оказалась не заперта. Девушка приоткрыла ее и, заглянув в щель, обнаружила, что серпа в спальне нет. Постель была не смята.

Это было необычно, хотя и не сказать, чтобы совсем неслыханно для Фарадея — задерживаться в городе так поздно. Они понятия не имели, чем он занимался в такие ночи, и не хотели спрашивать. Первое, от чего ученики избавлялись довольно быстро — это любопытство. Цитра с Роуэном давно уже поняли, что в жизни серпа есть много такого, о чем им лучше не знать.

Неумолимый стук продолжался, причем колотили кулаками, а не костяшками пальцев.

— И что? — сказал Роуэн. — Ну он забыл свои ключи. И что?

Это было самое разумное объяснение, а самое разумное объяснение, как правило, оказывается верным, так ведь? Ребята направились к входной двери, мысленно приготовившись получить взбучку.

«Как это — вы не слышали моего стука? — накинется на них учитель. — Насколько мне известно, в течение последних двух веков на земле нет глухих!»

Но открыв дверь, они обнаружили на пороге не серпа Фарадея, а двух офицеров. Да не простых служителей порядка, а членов Гвардии Клинка в униформах, украшенных эмблемой Ордена серпов.