Сидя в огне
Шрифт:
Однако новому стилю удалось пробить себе дорогу. Он преобразил показную вежливость в захватывающий диалог между Центральным Комитетом (синоним Диктатора) и Террористом, который пригрозил, что будет мстить, прибегая к взрыву мостов и иным подобным методам воздействия. ЦК выступил с ответной угрозой: «Если ты только попытаешься это сделать, для всех вас это станет концом».
Внезапно что-то изменилось. Один грузинский делегат покинул позицию Террориста, быстро пересек зал, превратился в московского коммунистического босса и выкрикнул, что все должны исполнять волю советского Центрального Комитета. Каким-то образом люди, услышав столь явное выражение власти и ранга с этой позиции,
Теперь в зале было много движения. Несколько делегатов присоединились к Террористу. Они стали насмехаться над Партийным Боссом и угрожать ему, чего не осмелились бы сделать даже в игре всего год или два года назад. Группа, пытавшаяся фасилитировать процесс, оставалась в тени, полностью парализованная, пока внутренний круг совершал переход от серьезной политической дискуссии сначала к угрозам, затем к тупику и, наконец, к шумной и веселой игре.
Люди, игравшие роль Диктатора, стали проявлять столько упрямства, заносчивости и привязанности к своим привилегиям, что люди из группы Террориста в конечном счете проучили их, подняв нескольких актеров в воздух и вынеся их с их позиции. Все хохотали. Диктатор выглядел совершенно бессильным, молотя руками по плечам Террориста. Наблюдатели были так возбуждены, что с трудом дожидались перевода своих высказываний с русского на иностранные языки. Мы с Эми, хотя наш русский оставляет желать лучшего, без труда следовали за разворачивающимся процессом.
Группа нашла решение, когда актеры, занятые теперь генерированием идей за пределами своей привычной драмы, сформировали новую роль — Голодающего Гражданина.
Один делегат сыграл душераздирающую сцену голода, лежа на полу, причитая в ожидании смерти. Люди из группы Террориста обласкали и накормили этого страждущего человека.
Внезапно стало ясно, что это уже не игра. Продлившись минут сорок, упражнение закончилось так же быстро, как началось.
Все присутствующие, включая москвичей самого большого ранга, поняли, что утратили контакт с общими для них всех проблемами — страданием и маргинализацией людей. Благодаря упражнению они вспомнили о боли и страдании, являвшимися их общей мотивацией к совместной работе.
Многих участников глубоко растрогало не только разрешение конфликта, но и сама способность большой группы преодолеть границы власти и жажды мести. Люди оказались готовы выработать решение, отвечающее потребностям как мейнстрима, так и маргинализированных групп. За последовавшие три дня они создали базирующуюся в Москве организацию под названием «Если не я, то кто?». Кроме того, делегаты сформулировали совместное заявление о мире, свободе и переговорном процессе. Оно впоследствии было подписано Эдуардом Шеварднадзе, президентом Грузии и бывшим министром иностранных дел СССР.
Группа сумела пробиться через, казалось бы, безнадежную тупиковую установку — каждая страна только за себя, — когда в результате ролевой игры в мстительного террориста они испытали эмоциональное понимание того, что все присутствующие желают облегчить страдания. Сообщество возникает даже в ходе застарелого этнического конфликта, если соединяется сила мейнстрима и мудрость террориста. Обнаруживаются ранее немыслимые решения.
Постоянных решений социальных проблем не бывает. Необходимо собираться вместе снова и снова, выявлять фантомов времени
Несмотря на то что мы осознаем мстительность в своей личной жизни, мы вряд ли замечаем, что на жажде отмщения зиждется и наша международная политика. Соединенные Штаты наказывают другие страны. Например, когда ЦРУ узнало об иракском заговоре о покушении на жизнь президента Буша — он в результате так не был приведен в исполнение, — США стали бомбить Ирак. Просвещенная Америка могла вместо этого пригласить представителей Ирака на телепрограмму, в которой обе страны провели бы процессуальную работу со взаимной воинственной враждебностью. Если бы целые народы увидели такие процедуры, как та, свидетелями которой мы с Эми оказались в Москве, они бы и сами научились вырабатывать новые решения мировых проблем.
В наши времена мстительность, не прошедшая процессуальную работу, повсеместно воспринимается как движущая сила внешней политики. Агрессия Германии против Польши, ознаменовавшая начало Второй мировой войны, встретила весьма благодушное отношение со стороны других государств. Ведь Германия, в конце концов, мстила за собственное унижение и утрату территорий на основании Версальского договора в конце Первой мировой войны. Миллионы евреев стали жертвами немецкого возмездия за экономические санкции Версальского договора. В свою очередь, израильтяне проявили немалую жесткость в отношении к палестинцам.
Месть является «образом действия» и многих отдельных людей. Где бы мы ни находились: на предприятии, в церковных группах, на философском семинаре, в местном отделении полиции, в команде по боулингу, в городском совете, в уличной банде или в семье, — всегда найдутся люди, вынашивающие жажду мести за недополученное в прошлом признание.
Любовь и надежда объединяют нас. Мы можем вдохновляться экономикой, политикой, духовностью. Но страх оказаться объектом продиктованных мстительностью оскорбительных публичных замечаний сдерживает наше участие в совместной работе и подавляет наши прогрессивные импульсы. Борьба за власть и скрытая жажда возмездия загрязняют групповую и международную жизнь в большей степени, нежели токсичные отходы. До тех пор пока игнорируются проблемы меньшинств, можно с уверенностью ожидать продолжения беспорядков в наших городах и убийств в наших пригородах.
Насилие прекратится лишь тогда, когда и вы, и я будем готовы работать с ним. Это подразумевает вмешательство в собственную жизнь с целью включить в нее осознание мук угнетенных.
Работая с желанием мести, мы находимся на самой древней и в то же время самой новой, неоткрытой, территории. Мне казалось, что я покончил с собственной мстительностью, до тех пор, пока не начал работать с крупными группами. Я думал, что знаю себя, и тем не менее обнаружил, что теряю самообладание из-за желания расквитаться как за то, что происходит с другими людьми в моем взрослом мире, так и за то, что происходило со мной в детстве.
Тот факт, что я просто забыл о собственном стремлении к мести, открыла мне одна черная южноафриканка из Кейптауна. В ходе дискуссии по конфликту между банту и зулусами она встала с места и выкрикнула, что, если представители противной стороны откажутся от совместной работы, она после семинара их всех поубивает.
Другая южноафриканка, белая, будучи шокирована ее выходкой, воскликнула:
— Но ведь вы, конечно, на самом деле вовсе не желаете убивать! В конце концов, убийство это грех.