Шрифт:
— А где луч? — спросил Запесочный, с любопытством глядя в иллюминатор.
— В вакууме лазер не виден, — ворчливо отозвался Самарский, настраивая мощность и держа астероид в радиусе действия промышленного резака. — Луч заметен только в среде. А там отсутствует среда.
В рубку вошел капитан Пунктурица и невпопад сказал:
— Сегодня четверг, а не среда. Шкалик, хватит сбивать экипаж с толку.
Самарский тут же вскинулся:
— Да я другую среду имел в виду!
— Прошлую? Так ты ж тогда в штатном запое был, — копаясь в стопке накладных, откликнулся капитан.
— Тьфу! —
Коля Запесочный продолжал с интересом таращиться в иллюминатор. Там, слегка вращаясь, медленно отплывал от челнока астероид, в котором сканеры засекли пару тонн ценной руды, и капитан решил притормозить, чтобы вырезать из породы железяку. Коле было интересно наблюдать за космическими телами с близкого расстояния — это скрашивало недели, в течение которых за стеклами не было ничего, кроме пустоты. Он перевелся в космос всего год назад из спецназа и сразу, по счастливой случайности, попал на борт грузового межпланетного челнока «Субботник» охранником. Поэтому Коля все еще с любопытством глядел на планеты и луны, мимо которых они пролетали и на которые иногда садились, чтобы подхватить или скинуть очередную партию груза.
В этот раз их целью была одна из лун Сатурна — Сигнитур-44. На эту отдаленную ледышку «Субботнику» предстояло доставить тридцать тонн хлорелловой муки и двести пятьдесят контейнеров с тротилом для горных разработок, забрав оттуда партию необогащенного урана. На Сигнитуре-44 находилась небольшая уранодобывающая база, и двенадцать ее обитателей с нетерпением ждали челнок. Штатный бухгалтер «Субботника» Ллойд Кристоф прихватил также полсотни дисков со свежими мультиками, задевающими честь и гнусно порочащими репутацию сырьевых магнатов, зная, что этот товар пользуется у любых горняков и колонистов огромной популярностью. Но в районе пояса астероидов капитан обнаружил тайник и с негодованием повыкидывал всю контрабанду в космос под слезные причитания Ллойда.
Капитан «Субботника» Лев Пунктурица был принципиальный, тертый годами и вакуумом дальнобойщик.
— Зануда, — обратился он к бортовому компьютеру, отрывая взгляд от бумажек, — проверь-ка накладную номер С-2155-С-44-6859. И глянь, сколько, по твоим данным, тротила в одном ящике?
— Мне нужна новая операционка, — раздался из динамиков сварливый дискант. — Чтобы резидентных программ и в помине не было. И ядро двенадцатого поколения. Надоело тормозить, как осел на перевале. Попробовал бы кто-нибудь из вас думать какими-то семьюдесятью миллионами потоков с задержкой в целую наносекунду. Словно мозги в кисель превращаются. Пока Самарский не поставит новый Linux Blue Suede Shoes версии 6.22, отказываюсь сотрудничать с экипажем.
— Я тебе сейчас все массивы форматну, — пригрозил Пунктурица, почесывая горбинку на носу. — Надоело мыслить?
— Лучше кануть в Лету, чем мыслить с задержкой в наносекунду, — патетичным тоном изрек компьютер.
Запесочный с интересом наблюдал за кэпом, разговаривающим со стенами. Он еще не до конца свыкся с мыслью, что у компьютеров может быть интеллект.
— Зануда, я тебя последний раз спрашиваю… —
— Системы жизнеобеспечения контролируются мной, — с опаской выпалил компьютер. — Если отключусь я — отключитесь и вы. И рестартнуть вас будет некому.
Пунктурица поправил бейсболку и замахнулся.
— Замечательно! — подбодрил его Зануда дрогнувшим голосом. — Давайте все здесь расколотим из-за одного бедного искусственного интеллекта, который просит всего-то обновить ему «ось»…
Капитан прицелился в какой-то энергоузел, густо обмотанный проводами.
— Хорошо, дипломатический ход удался, — сдавленно буркнули динамики. — По моим данным, в каждом из двухсот пятидесяти контейнеров, которые находятся в грузовом отсеке нашего челнока, пять килограммов тротила. Детонировать бы их все разом…
Пунктурица отложил молоток и снова как ни в чем не бывало зашелестел бумажками. Через некоторое время он вызвал по коммуникатору бухгалтера.
Ллойд Кристоф был лысым, нервным, докучливым очкариком. Капитан терпел его на судне только из-за чрезвычайно тонкого нюха на всякого рода аферы, бюрократические заморочки и финансовые подначки со стороны заказчиков.
— Слушаю вас, Лев. — Кристоф всех членов экипажа называл исключительно по имени и на «вы».
— Скажи мне, Ллойд, сколько тротила в каждом ящике мы везем?
— Четыре с половиной килограмма.
— А почему Зануда сказал — пять?
— Видимо, потому, что он — Зануда.
Пунктурица постучал пальцами по датчикам герметичности грузового отсека, горящим зеленым. Задумчиво поглядел в носовой иллюминатор, где продолжал медленно вращаться астероид, уже отплывший на порядочное расстояние от челнока.
— Я предлагаю сделать вот что, — произнес наконец он. — Сейчас я выкидываю весь наш груз в космос, а по прибытии на Сигнитуру-44 ты, Ллойд, объясняешь двенадцати свирепым, полгода не видевшим новых мультиков шахтерам, почему данные в подписанных тобой накладных не соответствуют данным бортового компьютера.
Кристоф нервно потер пухлые руки и, глянув на капитана через толстые линзы очков, проговорил:
— То есть вы предлагаете, Лев, немедленно избавиться от груза, который ожидают голодные люди?
— Ты мне на жалость не дави. Да, я предлагаю выкинуть весь груз прямо сейчас.
— Но ведь вещи не в ответе за людей.
— Зато люди отвечают за вещи! Какого хрена ты списал полкило взрывчатки с каждого контейнера?
Коля Запесочный почесал мощный лысый череп и поглядел на грустно вздохнувшего бухгалтера.
— Лев, мне кажется…
В этот момент в рубку влетел Самарский с круглыми от страха глазами.
— Там… Он!.. Зараза! Пассатижи в ухо!
— Шкалик, ну-ка возьми себя в руки, — строго сказал Пунктурица.
Самарский подошел к одному из динамиков и уставился на него так, будто хотел порвать взглядом мембрану.
— Скажи-ка мне, скотинушка электронная, где мы сейчас находимся? — обратился он к сеточке.
— В космосе, — невозмутимо ответил Зануда. И язвительно добавил: — Сэр.