Скала
Шрифт:
Пока Фин ехал назад, в тучах, которые неслись со стороны Атлантики, появлялось все больше голубых прорех. Уходящая вдаль земля казалась лоскутным покрывалом из света и тени, на котором кто-то рассыпал игрушечные фермы, домики, заборы и овец. Океан оставался по правую руку, серо-стальной, как отражение неба.
Проезжая мимо бывшей фермы родителей, Фин испытал приступ острой грусти. Крыша провалилась, на ней еще держалось несколько поросших мхом черепичных плиток. Стены, когда-то белые, покрыты плесенью и водорослями. Окна выбиты, парадная дверь распахнута, а за
В саду за домом Артэра стоял старый «мини» с поднятым капотом. Фин остановил машину у подъездной дороги. Возившийся с «мини» человек в комбинезоне поднял голову, услышав, как шины скользят по гравию. На секунду полицейскому показалось, что это Маршели, но, увидев Фионлаха, он не огорчился. Он выключил зажигание и вышел из машины. Прошлым вечером было темно, и Фин не увидел, что в саду стоит штук пять поломанных машин. Утром гость и хозяева очень спешили, так что он просто ничего не заметил. Теперь стали видны и ржавые драндулеты, и снятые с них запчасти, которые усеивали траву, как кости давно умерших животных. Фионлах держал в руках гаечный ключ, на земле у его ног стоял ящик с инструментами. Руки парня были черные, на лице красовались грязные пятна.
— Привет, — поздоровался он.
Фин кивнул на «мини»:
— Ну как, починил?
Фионлах рассмеялся:
— Нет. Наверное, этот «мини» слишком давно умер. Вот, пытаюсь реанимировать.
— Значит, поедет он еще не скоро?
— Если поедет, это будет чудо.
— Сейчас «мини» снова в моде, — Фин внимательно присмотрелся к машине: — Это же «мини купер»?
— Самый настоящий. Купил за пятерку на автомобильной свалке в Сторновэе. Дороже было доставить его сюда. Мама обещала оплатить мне курсы вождения, если я починю машину.
Во время разговора Фин смог лучше рассмотреть подростка. Он был стройный, как мать, с такими же глубокими глазами… И такой же хитринкой в них.
— А ты поймал убийцу?
— Боюсь, что нет. Твоя мама дома?
— Она в магазине.
Фин кивнул. Повисло неловкое молчание.
— Ты уже был у врача, сдал образец ДНК?
На лице Фионлаха появилось кислое выражение.
— Ага. Увильнуть не вышло.
— А как компьютер?
Глаза парня загорелись от радости.
— Отлично! Спасибо, Фин. Я сам бы ни за что не сообразил про драйвера! Десятая версия операционки — это круто! Я полдня копировал все свои диски в библиотеку iTunes.
— Тебе бы пригодился iPod, чтобы их слушать.
Фионлах грустно улыбнулся:
— Ты знаешь, сколько он стоит?
— Конечно, — Фин рассмеялся, — но рано или поздно он подешевеет.
Парень кивнул, и снова воцарилась тишина.
— Как думаешь, твоя мама скоро придет?
— Не знаю. Может, через полчаса.
— Я ее подожду, — Фин помолчал. — Хочешь спуститься на пляж? Мне нужно постоять на ветру,
— Конечно! Сегодня я ремонт явно не закончу. Дай мне две минуты, я переоденусь и умоюсь. И бабушке скажу, куда иду.
Фионлах собрал инструменты и понес их в дом. Фин смотрел ему вслед и размышлял: а стоит ли так себя мучить? Даже если он биологический отец парня, все равно его воспитал Артэр. Тот сказал сегодня утром: «Это никого не волновало семнадцать лет, так зачем поднимать эту тему сейчас?» И он был прав. Если так было всегда, разве что-то должно измениться теперь, когда он об этом знает. Фин поддел кусок торфа носком ботинка. Для него самого изменилось все.
Фионлах вышел из дома — в джинсах, кроссовках и чистой белой майке.
— Только давайте не очень долго! Бабушка не любит оставаться одна.
Фин кивнул, и они направились по холмам к оврагу, которым он и Артэр всегда спускались к морю. Фионлах шел легко, не вытаскивая рук из карманов, и так же легко спрыгнул на четыре фута вниз — на ровную, слегка наклонную гнейсовую плиту, где Фин и Маршели когда-то занимались любовью. Сам Фин понял, что ему спуск дается труднее, чем восемнадцать лет назад. Он приотстал, а его спутник уже легко скакал вниз по скользким черным камням. На песке он остановился и подождал полицейского.
— Мама сказала, что вы с ней когда-то встречались.
— Это было очень давно.
Они пошли вдоль кромки прибоя в сторону Порт-оф-Несса.
— А почему вы расстались?
Фин понял, что прямота подростка доставляет ему неудобство.
— С людьми такое бывает, — он засмеялся внезапному воспоминанию. — На самом деле мы расставались дважды. Первый раз нам было по восемь лет.
— Восемь? — Фионлах взглянул на него недоверчиво. — Вы встречались, когда вам было восемь?
— Вряд ли можно сказать, что мы встречались. Мы очень дружили — с того дня, как пошли в школу. Я провожал ее домой, на ферму. Ее семья и сейчас там живет?
— Ну да. Но мы с ними редко видимся.
Фин удивился. Он ждал, что подросток продолжит тему, но тот не стал, а вместо этого спросил:
— Так почему же вы расстались в восемь лет?
— Это была моя вина. Однажды твоя мама пришла в школу в очках. Они были в синей оправе, с большими дужками, а линзы были такие толстые, что глаза в них казались размером с мячик для гольфа.
Фионлах рассмеялся, представив себе эту картину:
— Она, наверное, стала чудо как хороша!
— Вот именно. Конечно, все ребята в классе начали ее дразнить. «Очкарик», «четыре глаза» и все в таком роде. Дети бывают такими безжалостными, — Фин перестал улыбаться, — и я был не лучше прочих. Я стал стыдиться ее общества — избегал ее на площадке, перестал провожать домой. Она так огорчалась, бедняжка! Твоя мама была очень милой девочкой. И очень уверенной в себе. Многие мальчики в классе мне завидовали, но все это прекратилось, когда она стала носить очки. — Бедная Маршели пережила настоящий ад. И Фин был так жесток с ней! — Дети даже не догадываются, сколько боли могут причинить.