Собрание

Шварц Елена Андреевна

3. Разговор

I Ведьмак ведьмачке говорит: Беда, беда — Вечор порезался немного, И с шумом хлынула вода, Ох, черная вода. II А ведьма помнит о своем: Мне сердце врач светил лучом И нагрубил мне вдруг — Что сердца моего бурдюк Порос матерым мхом. III Ведьмак: Все нечистоты городов И древних кладбищ прах, Любовь

лягушки, глупость сов, Седой козлиный пах — Все заключили мы с тобой В крови и в наших снах. IV Ведьма: Близка Вальпургиева ночь, Возьмем с собою крошку-дочь И там ее съедим. Пускай не знает наших мук, А мы с тобою, милый друг, Червя себе родим. V И наши отпадут хвосты, И станем мы чисты… Из сердца выползет, звеня, Пыльная змея. Они шептались при свече, Вдруг голос слышат (ясно чей): Вы знаете меня. VI Служили мраку, смраду век — И вот уж вам неймется. Из сердца выползет змея, Вкруг шеи обовьется. Смотрела девочка в углу, Глазенками кося, На то, как кружатся над ней Родители, вися.

4. Будни

Ведьмак у ведьмы С корнем рвет Из брюха волосок, Блестящий черный волосок С мучнистым клубеньком, Который мог бы прокормить С десяток темных тлей, Которые и пыль едят (еще благодарят). Но он умчался в блеклый край По прихоти зефира И приложился невзначай К злому сокровищу мира.

5

Сидит за банею ведьмак, Бубнит в пожухлое былье: Как душу мне свою избыть, Скажи, подружие мое. Тут поднялася повилика, Взмахнула плетью раз и два Своей железной, обхватила, В тугой веревке голова. И тотчас же повис паук, Кровь высосал, напился ал И быстро на живую нитку Мягкий саван соткал. Под землю рухнул вурдалак. Там налетели, закрутили, И паутиной в этот миг Фонтаны сохлые забили.

6

Повилика плетию железной Вкруг Столпа Александрийского взовьется, Высосет его — и ангел разобьется, И паук на острие взберется. И начнет паук паучью битву, Источая злую паутину, И задушит град алмазный и гранитный Бесконечно легкая перина. Пена у вас, пена на губах. Имя Бога взять вы в смерть забыли. В этот миг в заброшенных садах Фонтаны пылью дикой били.

7

Высокий дом У глухой реки С одним окном. Девочка из окна спускает корзину В глубину вод. В корзине слиток, Замшелый камень, На нем выбито слово, Но заросло с веками. Дитя надеется слово отмыть, Буквы едкой водою размыть. Слово в реке, Дитя

в высоте, Рыба плеснет, Слово всплывет. А где родители твои? Они копают клад. Они давно туда ушли? Да век тому назад.

8. Родители

Долго пытали Папоротника цвет, Он им открылся, Где зарыт секрет. Они копали шахту И ящик обрели, Они в него нагнулись — Что там горит внутри. И вдруг закрылся ящик, Понесся страшный лифт, Ударился о землю Уже не на земле. Ни воздуха, ни света Не чувствуют глаза, А к ним уже несутся Крыла и голоса. — Мы, кажется, подохли — Ужели? Наконец! — Им в головы всадили Проволочный венец.

1994

СЛЕПАЯ ВЕСНА

1. Замурованное окно

Поздняя осень вроде бы, Только свет иной — Сквозит весной. Красный дом. Окно замуровано — Внутри стена стеной. Немного зерен зябнущей весны — Слезоточивого, как память, газа, Чтоб я оплакала для каменной стены Потерю маленького глаза, Потерю точки зренья и угла, И тех, кто из него смотрели и истлели… Уж им не надо булочки моей Со сливками, отдам ее апрелю. Подскочит теплый ветер и лизнет, Быть может — и теням перепадет.

2

Бельма слепого в яркую синь Смотрят спокойно и строго, Шепчет он легкому ветру: аминь — Слово, которым человек отпускает Бога. Но Бог никогда не отпустит его, И нет у него прощального слова, Хоть Он никому не нужен здесь, Как сердце больного. Но если есть молитва вниз — Она слышна мне снова и снова. Отступи от меня! Кто вынес ее? Чтобы мне подкрепиться… плетень из "аминей". Захлопываю дверь пред лицом Живого. Слепотою прикроюсь от благости синей.

3. Брандмауэр в весенний день

Брандмауэр в тисках лучей Сияет, корчится, трепещет. Мирьяд стесненных кирпичей В себя весенним светом плещет. Он весь как нервное лицо, Без глаз, без носа, безо рта, И, как немой слепоглухой, Он грязной кожей чует вечер. Бормочет, как клавиши перебегает, гаснет, И давит на других, и сам давим, Оранжевый кирпич, багровый, сладко-красный, Переплавляется в закатный дым. Капель стекает по лицу. Какое бедное оно! О если бы как третий глаз Вдруг пробуравилось окно.

4

Хлеба, золота, мрака Ни у кого не прошу. Звезда расплывается кляксой, Я воздухом темным дышу. — Призрак, а дышит, дышит, — Деревья о нас говорят, А полузабытые тени Не дышат и не молчат. А может, и дышат тонко, Как воробей и моллюск — Свеча (а не было ветра) Погасла от чьих-то уст. Небеса шелестели, скрипели, Вытек звездный зеленый глаз. Разве звезды там говорили О чем-нибудь, кроме нас?