Собрать мозаику
Шрифт:
Судя по доносившимся до меня звукам, мужчина, видимо, нервно мерял шагами мою маленькую палату.
— Господин Стефанович, я согласна, что с пленной слишком жестоко обошлись. Мы делаем все возможное и невозможное, чтобы вылечить ее, и чтобы она смогла, как обычная военнопленная, проследовать в Марилию, на рудники, — тихо ответил уже знакомый женский голос. Сестра Таисия? — Но уже месяц пациентка не приходит в себя. Мы проверили ее глаза — они не выбиты, но ужасные отеки без магов проходят с трудом. Руки, ноги, нос были сломаны. Магию также выжгли — теперь у нее нет магии, которая помогала бы восстановиться. Мне тяжело перечислять дальше все ужасы, что сотворили
— Милосерднее просто усыпить ее, — проворчал мужчина. — Пустышка и к тому же инвалид на всю жизнь.
— Да не смотрите так, сестра! — тут же с досадой воскликнул он. — Да, это жестоко, — глухо произнес. — Но в ее случае это действительно милосерднее.
— Милосерднее — вернуть несчастной магию, которая помогла бы восстановиться, — пробормотала сестра с упреком.
— Это невозможно, — тяжело вздохнул незнакомец, — невозможно вернуть магию, если ее выжгли.
— Нет ни одного способа? — с огромным разочарованием уточнила сестра.
— Ни одного.
Молчание.
— Так жаль девочку, — прошептала женщина.
— Если бы император Марилии знал, на что способны его солдаты, то не подписывал бы подобные положения! — зло произнёс незнакомец.
— Господин Стефанович, здесь над многими военнопленными издевались, — тихо произнес женский дрожащий голос. — Вы не представляете, сколько измученных и изувеченных пленных мы обнаружили. Наш орден провел негласное расследование, и соответствующая жалоба на генерала Мирадовича и капитана Бейкалича уже отправлена императору Марилии.
Нервные тяжелые шаги по палате и долгое молчание в ответ.
Хотела заснуть, но опять услышала:
— Господин Стефанович, — нерешительно обратилась к мужчине сестра. — Несмотря на приказ господина министра не избивать военнопленных, вылечить тех, кто остался жив, чтобы они могли работать на благо империи Марилии, встречаются отчаянные, которые нарушают приказ и пытаются добить военнопленных.
— Кто?! Как?! — бешено прорычал Стефанович.
— Я не знаю, кто, — несчастно призналась женщина. — Но вчера я зашла в палату, и все приборы жизнеобеспечения пациентки были отключены. И это уже третий раз за две недели. Я сказала господину Йовичу, и он выставил караульных, но я все равно боюсь, потому что даже с ними…
Стефанович резко и жестко произнес:
— Военный министр поручил лично мне курировать вопрос о выздоровлении военнопленных. Кто эта женщина? За ней и еще несколькими пленными поручил особенно наблюдать. Но я не совсем понимаю, почему именно ее хотят убить? Вы что-нибудь знаете?
— Вам не сказали, атер Стефанович? — искренне удивилась женщина.
— Нет, я только прибыл, — раздраженно ответил он, — дядю не видел, получил от него короткий письменный приказ и решил, не теряя времени, ознакомиться с ситуацией. Господин Йович сейчас на операции. Так что, нет, я пока ничего не знаю. Только неприятно шокирован увиденным, — зло процедил он последние слова.
— Эта девушка из «зеленых лучей». Та отчаянная зарданка, которая была магом земли, — с паузами тихо произнесла сестра. — Лера Лорианна Тубертон.
— Зеленый луч? — тут же потрясенно выдохнул мужчина. — Лорианна Тубертон? Сестра, может быть, вы хотели сказать «Лорианна Стенфилд»? — голос атера дрогнул.
— Нет, уважаемый атер, это лера Тубертон, — уверенно ответила сестра.
Я уже устала их слушать, но тут услышала совсем рядом, прямо над собой, тихий, потрясенный
— Лори?! — свежее приятное дыхание ощутила на лице. — Это ты, Лори?! Ты?! — последовало долгое молчание. — Лорианна… — недоверчиво выдохнул мужчина.
— Она, может быть, и слышит вас, господин Стефанович, но уже больше месяца в таком неподвижном состоянии и не разговаривает. Только по приборам и легкому дыханию можно определить, что она еще жива, — мягко произнесла сестра Таисия. — Вы знаете ее? — недоуменный женский шепот рядом.
Дыхание мужчины стало надрывным и хриплым. Тяжелым.
— Я не могу понять. Она… вся… Ее же не узнать. Святые небеса! Что они сделали с тобой, девочка моя, — простонал странный Стефанович.
Показалось, что он еле коснулся моего лица. Появились странные звуки: то ли он стал задыхаться, то ли пытался сдержать рыдания.
— Господин Стефанович, вам плохо? — испугалась женщина. — Я сейчас… Вот капли.
«Кто такая Лори? — мелькнула безразличная мысль. — И почему этот незнакомый человек рыдает?»
Поняв, что слишком устала и мне все равно, почему незнакомец потрясен и расстроен, я ушла туда, где было спокойно и хорошо, и откуда постоянно меня выгоняла разноликая женщина с золотыми холодными глазами.
— Лера Тубертон, сегодня три тысячи двести первый год. На улице светит солнце и достаточно тепло. Война еще не окончена, но, по всей видимости, идёт к завершению. Мы находимся в госпитале для военнопленных. Уже почти два месяца вы лежите в этой палате на территории Зарданского округа вашей империи, в поместье одного аристократа. Он бежал из дома и оставил его марилийским солдатам. Что же ещё вам рассказать? Я — сестра ордена Трилистника. Ухаживаю за вами. Вы слышите меня, лера Тубертон? Я разговариваю с вами уже два месяца, но вы не приходите в себя. Но я уверена, что вы все слышите. Не уходите за грань, лера. Вас можно спасти, можно вылечить. Это будет очень долго и трудно, но возможно. Вы слушаете меня, лера Тубертон? Это возможно! Вспомните тех, ради кого вам стоит бороться, — монотонно звучал спокойный и уже знакомый голос.
Вспомнить тех, ради кого стоит бороться?
Но я ничего и никого не помнила.
Кто я? И что со мной произошло?
— Вас зовут Лорианна. У вас очень красивое имя. Лера Лорианна Тубертон. Вы графиня в Тангрии. Я мало что о вас знаю, но не хочу, чтобы вы умирали. Вы слышите меня? Такие женщины, как вы, должны жить, чтобы учить других смелости, отваге и любви к своей империи. Я совсем не осуждаю вас за то, что вы делали, хотя я — подданная Марилии, потому что… — женщина осеклась и замолчала, будто ей тяжело дальше говорить.
— Потому что вы просто защищали свою Землю, на которой родились и выросли. Вы не могли иначе поступить. Вы слышите меня? Пожалуйста, не уходите за грань, возвращайтесь. Вы должны жить!
Мне показалось или эта женщина плакала?
Из-за меня?
— Пожалуйста, лера Тубертон, не умирайте. Вы так молоды еще. Вы должны жить.