Соль уходящего лета...

Резник Юлия

Ничто в равнодушном тоне Ника не выдавало его истинного состояния. Волнения, непонятного возбуждения, вызванного своим участием в довольно странной битве, в которую он ввязался. Битвой со смертью, у которой на победу всегда было больше шансов. Но в этот раз он постарается сделать все, чтобы вырвать жизнь из ее цепких рук. На стороне старухи с косой – болезнь и отсутствие времени. На его стороне – связи и деньги. В большинстве случаев – последнее ровным счетом ничего не решает. Но иногда – это решает все.

Ник

уселся на траву, согнул ноги в коленях, заставляя себя успокоиться. Как бы ему ни хотелось обрадовать Ладу, он не собирался торопить события. Уж лучше она узнает обо всем, когда решение будет принято. Когда ей отдадут малышку. Он не желал для нее лишней боли, если что-то в последний момент сорвется. Уж лучше наверняка.

Когда Ник, наконец-то, вернулся, в кухне никого не было. На столе в большой прямоугольной тарелке лежала горка свежеобжаренного бычка. И четвертинка лимона. Ник уселся на стул и в одиночестве приступил к своему позднему ужину.

К завтраку Ник вышел уже в десятом часу. Сначала он долго не мог уснуть, потом так же долго не мог проснуться… Удивительно, но он проспал аж до половины девятого.

– Доброе утро, - Лада ненадолго отвлеклась от плиты, мазнув по Нику взглядом своих зеленых глаз.
– На завтрак оладьи… Ты не против?

Ник покачал головой:

– Абсолютно. Доброе утро.

Подойдя к Ладе вплотную, он потянулся к шкафчику и, коснувшись грудью ее спины, достал с верхней полки чашку.

– Я плесну себе кофе? – поинтересовался он.

– Да, конечно, - откашлялась Лада и принялась переворачивать на сковороде не до конца подрумянившиеся кружочки.

– Ты куда-то собралась? – спросил Ник, окинув медленным взглядом наряд собеседницы. Ничего особенного. Синие джинсы и белое поло, но на ее фигуре даже такой непритязательный наряд выглядел просто отлично.

– Да. Еще не знаю, правда, куда. То ли в больницу… то ли в детдом. Мне вчера позвонили, - взгляд Лады опять ускользнул, из чего Ник сделал вывод о том, что это был тот самый звонок, который все напрочь испортил, - и сказали, что сегодня Лидочку выпишут.

– Ей лучше?

– Лучше ей уже не станет. Но и смысла ее держать в больнице, как мне объяснили, нет. В детском доме имеется медик. Лида будет получать все положенное лечение.

– Зачем же ее положили тогда?

Лада поставила перед Ником тарелку и снова вернулась к плите.

– Она отключилась во время прогулки. Директор вызвал скорую. Лиду забрали.

– Что значит «отключилась»?

– Ее сердце не выдерживает. Случаются кризы…

Выложив в тарелку последнюю партию оладий, Лада выключила огонь, поставила сковороду в глубокую мойку и, наконец, села напротив Ника.

– Я тебя отвезу, - заметил тот, размазывая по золотистому кружочку домашнюю густую сметану. Определенно, если так

пойдет и дальше, он поправится на несколько килограммов.

– Не нужно. Правда, мне уже неудобно…

– От чего?

– Мне неловко тебя напрягать, - едва сдерживая непонятно откуда взявшееся раздражение, выпалила Лада.

– Ты меня не напрягаешь, поверь. Это отвлекает меня… от собственных мыслей.

На это ей нечего было ответить. Ладе самой иногда хотелось отвлечься. Вот и вчера… разве это была не очередная попытка забыться? Она себя уверяла в том, что так оно и было. Другая правда была слишком болезненной.

– Хорошо. Я… тогда я попробую дозвониться в больницу.

– Сначала поешь.

В глазах лады мелькнуло удивление. Какая ему была разница, поест она или останется голодной? Его внимание была таким… странным. Непривычным, после стольких лет одиночества. В душе женщины что-то дрогнуло, тронутое его заботой. Лишние чувства… Не нужные ей сейчас абсолютно!

– Я на диете, – заметила сухо, чтобы не показать, что чувствует на самом деле.

– Давно?

– С сегодняшнего дня.

– Зря. Мне нравятся твои формы.

И снова глаза в глаза… Когда-то давно она бы поверила. Когда-то давно эти бы слова прошли мимо нее незамеченными. Затерявшимися в сотне других комплиментов. Давно… Годы… а может быть, целую жизнь назад. Сейчас же она была… неидеальна. Жизнь, как разбалованный ребенок, разобрала ее на винтики, чтобы посмотреть, что внутри у игрушки, а после, потеряв всякий к ней интерес, кое-как собрала ее и отбросила в сторону.

Нервным жестом Лада спрятала ладони в рукавах. Шрамы тела можно скрыть под одеждой, но разве в ней спрячешь шрамы души?

– Я схожу за курткой, - пробормотала она, вставая из-за стола.

Оказавшись за дверями собственной спальни, Лада подошла к зеркалу. Окинула взглядом свою неидеальную фигуру. Поблагодарила бога за то, что лишние десять килограммов довольно равномерно распределились по ее некогда идеальному телу. Оно не обвисло, не собралось в складки. После удаления матки оно просто стало плотнее, кто-то бы даже сказал, что женственнее… Ну, разве это не насмешка судьбы, что, лишившись главного женского органа, она стала более женственной? Смешно ведь?

Продолжая смотреть на себя, Лада позвонила в больницу. Дозвониться ей удалось далеко не с первого раза, но этим её было не удивить. После довольно короткого разговора с постовой медсестрой, Лада выяснила, что Лидочку уже забрали. А значит, им можно было ехать прямо в детдом.

– Готов? – поинтересовалась Лада у Ника, который поджидал ее у машины.

– Куда ехать-то?

– Здесь одна дорога. А на развилке – налево. Заедем на местный рынок – гостинцев купим. Сладкое нельзя. Но фрукты с овощами принимают…