Соль уходящего лета...
Шрифт:
– Почему же не поверю? Ты очень красивая…
Лада отвела взгляд.
– Карьеру манекенщицы я забросила давным-давно, меня привлек бизнес… Ну, ты в курсе. В общем, я много путешествовала, а Сергей оставался здесь…
– Он мог ездить с тобой.
– Он не хотел. Его не привлекала кочевая жизнь.
– А тебя?
– Я не знаю. Я была молодая и амбициозная. После того, как в тринадцать меня заметили… Я только и делала, что ставила перед собой цели и их достигала, ставила и достигала… А Сергей… он просто ждал меня.
О, как это было знакомо Нику! За исключением лишь того, что его никто никогда не ждал. Он совсем не знал, как это – спешить туда, где тебя ждет та, что любит,
Суп был вкусным. Беседа – душевной. И даже молчание, установившееся в машине на обратном пути, было каким-то уютным.
– Ну, вот и приехали… - прокомментировал Ник.
– Да… Еще раз спасибо за все. Я, пожалуй, пойду. Слишком много работы скопилось.
– Я могу чем-то помочь, - предложил Ник.
– Нет-нет, я справлюсь…
Ник отступил. Позволил уйти ей, потому что почувствовал, что ей нужна передышка. Сам вернулся в номер и сделал несколько звонков. Лечащему врачу, отцу и юристам. Принял горячий душ, смывая усталость дня, надел чистые вещи и подошел к окну. Лады не было видно. Лишь рыжая гладь утеса да удивительно яркое небо, окрашенное заходящим солнцем в розовый цвет.
Маясь от безделья, Ник вышел из комнаты. Обошел гостиницу и спустился на пляж. Лада сидела у самой кромки воды, рисуя что-то на песке зажатой в руке палкой. Но набегающие с моря волны слизывали ее рисунки быстрее, чем она успевала их наносить.
– Скучаешь?
Она чуть обернулась и подняла глаза. Зеленые, как оставшееся позади лето. И влажные от слез… Лада стряхнула их и неуклюже встала. Отбросила палку, отряхнула песок с ладоней.
– Что случилось? – тихо поинтересовался Ник.
– Ничего. Извини, тебе каждый раз приходится меня утешать, - с губ Лады слетел короткий влажный смешок. Ее смех был наполнен горечью.
– И все же? – стоял на своем мужчина, вплотную к ней подходя.
– Мне ведь теперь не позволят видеться с Лидочкой… А как она без меня?
– Они не смогут тебе запретить. Обещаю…
– Ник… - потрясенно выдохнула Лада.
– Обещаю, - настойчиво повторил тот, - ты веришь мне?
– Я не знаю… - в отчаянии шепнула она.
– Верь. Я не подведу. Не в этот раз…
Лада не успела проанализировать, что означали его последние слова, а потом и вовсе о них забыла, потому что его теплые руки легли ей на плечи и притянули к телу… Губы накрыли губы, огонь проник в кровь. Прелюдия и обещание. Желание, соленое на вкус… Она хотела этого мужчину. Она хотела лечь с ним. Ощутить мучение ласк, легчайшие поглаживания пальцев и глубокие отчаянные толчки плоти… Ей хотелось почувствовать себя женщиной. Ее сковала нужда такой силы, что не поддаться ей - было все равно, что перестать дышать. Оставив прошлое в прошлом, заглянув ему прямо в глаза, Лада шагнула в его широко распахнутые объятья.
Глава 10
У них даже мысли не возникло – вернуться в гостиницу, ведь все, что между ними происходило, было совсем не для стен. Поцелуи обожгли кожу. Опалили жидким огнем. Прочь полетели кофта и лифчик. Ник зарылся лицом в ее шею и потерся о нее жадно открытым ртом…
– Какая ты красавица, Лада… Какая ты…
Отступил на шаг, давая себе возможность как можно лучше ее разглядеть. Совершенную красоту, которую вовсе не портили шрамы.
– Ник… - выдохнула Лада.
Он не мог отступить… Не мог. Ник хотел залечить ее раны, он хотел подарить ей счастье… Дать им обоим возможность забыться. Спрятаться ото всех под звездным куполом ночи, заглушив голоса в голове громкими криками страсти.
Возможно, это будет ошибкой. Возможно, она не простит… Но
– Ник… - повторила Лада.
Мазок языком – поцелуй. Его желание… Ее желание. Соленые брызги моря на раскаленной коже. Он хотел лечь с этой женщиной. Он видел ее жажду и больше всего желал познать ее страсть. Они упали на еще не успевший остыть песок. Ник перекатился, накрыв собой ее тело… Потерся, наслаждаясь касанием ее шелковистой кожи. Представляя, как песок царапает ее тело, сейчас чувствительное, как никогда. Заглянул в потемневшие от страсти глаза и… время словно застыло. В звенящей тишине было слышно лишь их дыхание да тихий плеск волн. Кровь, превратившись в жидкое пламя, разгоняла по телу дрожь. Нежные руки Лады легли на его грудь, погладили бусинку соска, съехали ниже, к ягодицам. Влажный жар ее дыхания опалил шею. Руки сместились еще немного… Ник запрокинул голову к звездам, наслаждаясь ее движениями. Нежные пальцы очертили головку, размазали по ней выступившую смазку, сжались на стволе… О, да… Невозможно прекрасно. Мужчина опустил взгляд к полной острой груди и, медленно приблизившись, схватил ртом возбужденный бутон соска. Он ласкал его - посасывая и покусывая. Он дарил ей наслаждение на грани боли. Лада выгнулась и хрипло простонала. Его руки скользнули вниз по ее трепещущему телу. Осторожная разведка пальцами… Влажный жар, возбуждающая припухлость… и узкость. Невозможная узкость. Желание заполнить ее собой стало невыносимым. Ник опустился вниз по ее телу к призывно раскинутым ногам. Его язык очертил каждый шрам, каждый рубец, заставляя Ладу плакать от его нежности.
– Ник, - всхлипнула она.
– Сейчас, моя сладкая… Сейчас…
Нет, она не была сладкой. Между ног она была соленой, как море. Ее вкус взорвался на его рецепторах, ударил в голову. Язык прошелся по раковине, за большей… еще большей дозой. Она закричала, приподнялась на локтях, чтобы увидеть… его потемневшие, бесстыжие глаза. Его обычно неулыбчивые губы, сейчас терзающие ее плоть.
– Пожалуйста… - короткий всхлип, за которым стояло так много… Она хотела его в себе. Глубоко внутри. Чтобы забыть о собственной неполноценности, чтобы заполнить им свою ревущую пустоту… Чтобы забыть о ней! И Ник будто бы понял эту ее нужду. Лег на ее тело, давая Ладе ощутить свою невыносимо приятную тяжесть. Головка прошлась по воспаленной плоти. Играя… И тут же толкнулась внутрь. Так осторожно... Но ей нужно было больше.
– Боюсь… причинить… тебе… боль, - сквозь зубы прохрипел Ник, объясняя тем самым свою медлительность. Лада повела головой и подкинула бедра навстречу. Пытливый взгляд – ты уверена? Движение век – да. И он утонул… В ее сумасшедших глазах, в ее жаркой плоти, сорвался на бешеный темп. Ник чувствовал, как в ее глубине зародилась легкая дрожь. Как она все усиливалась… И он мучительно долго балансировал на грани, собирая себя по осколкам, не давая себе взорваться, чтобы потом вместе с ней – с громким криком рассыпаться, разлететься на атомы…
Сердце колотилось, как сумасшедшее. Ник выскользнул из своей женщины, перекатился на бок, освобождая ее от тяжести собственного тела. На бедрах Лады блестел ее сок и его вязкая густая сперма. Подрагивающими пальцами он смешал эти жидкости… смешал их запахи… как какой-то чокнутый парфюмер, наслаждаясь этой диффузией. Не зная, не понимая… как без этого будет жить.
Солнце практически село. А они будто застыли в этом воздушном зыбком моменте между светом и тьмой, любуясь, как из серых обрывков сумерек выкатывается луна. Ник покосился на их переплетенные руки. Он подумал о том, что даже не помнит, когда вот так… держал кого-то. А это, оказывается, было так хорошо! Молчать и, замерев в середине осени, ловить ускользающее тепло бабьего лета…