Солнце Мирлеи
Шрифт:
— Полная боевая готовность, — коротко приказала Алита, убедившись, что микрофон отключен.
— Это ловушка, — спокойно заметил темноволосый Илан.
— Да, — согласилась герера, быстро кивнув. — И нам нужно в нее не попасться. Задачи всеми поняты? Тогда вперед.
Ник и Талий Сэт-Ави останутся на космодроме, как и Фиано — он служил путем отступления в случае чего. Рэйн и Илан обеспечивают вход и выход из ангара. Алита и Эвер нейтрализуют противников. А Наска… он вытаскивает Коралину любой ценой, какую только сможет уплатить.
Прозрачные сферы домчали их до места назначения в течение пятнадцати минут, за время которых Наска
Огромные железные двери ангара оказались распахнуты настежь. Наска не успел обрадоваться такому везению, когда на них посыпался град из лазерных залпов. Сгоревшие деревья Дукрута остались позади, а впереди их ждали сами поджигатели, жестокие, бесчестные и злые. Они убили свою Мать-планету, и их убьют, не моргнув и глазом.
— Включить щиты! — заорала Алита в передатчик, и Наска инстинктивно подключил тонкую энергоотталкивающую сетку, которая тут же покрыла все его тело целиком. Она сможет защищать его в течение десяти минут непрерывной стрельбы. И Наска очень хотел в это верить.
А дальше начался хаос, приправленный вспышками бластеров и парализаторов. Алита и Эвер взялись за зачистку, и один за другим дукруты падали к ним под ноги, дергаясь в конвульсиях. Рэйн и Илан, следуя приказу, нырнули в операторскую рубку, чтобы держать двери открытыми. Но Наска всего это не видел — он смотрел вперед, куда вывели Коралину, придерживая ее за руки и горло. Растрепанную, исхудавшую… избитую. Эти ироды постарались перед тем, как привести ее — кровь и синяки совсем свежие, мокрые. Разбитые губы лихорадочно шевелились, но в глазах — ни грамма узнавания.
Наска взвыл, дрожащими руками выхватив врученный Алитой парализатор, и двинулся напролом, игнорируя вспышки и выстрелы — весь его страх умер в один день с Кораланом. Видел только рыжеволосую девушку, стоявшую на коленях, дрожащую от боли и страха, девушку, которая защитила его на приеме у советницы, которая имела привычку хватать его за руку и прижиматься к его боку, которая поселилась в его сердце и мыслях еще с первого дня знакомства.
— Коралина! — крикнул он, снимая блокировку с оружия. — В сторону! — она среагировала мгновенно, дернувшись, и оба дукрута тут же оказались на полу, обездвиженные четкими выстрелами. Хорошо, что Наска прошел курс по наставлению моревы в свое время.
Гудели выстрелы, крики и проклятия сыпались со всех сторон, но Наска смотрел только на Коралину, чувствуя, как дрожат руки и сердце. И она рванула прочь, дикая и резкая. Мужчина успел среагировать, прижимая ее к себе, напуганный такой реакцией. Кора принялась брыкаться и вопить, да так бешено, словно Наска без малого резал ее прямо здесь.
— Отпусти! — рычала она зверем, кусая и царапая его руки.
— Кора! Кора, это я! — Наска прижимал ее к себе теснее, умом понимая, что нужно убираться. — Это я, Коралина! Я хочу помочь, слышишь? — он прижался губами к ее макушке, морщась от боли — на руках оставались кровавые царапины от ее ногтей и зубов.
— Отпусти меня! — верещала Кора, пытаясь пинаться.
— Если надо, я в зубах тебя отсюда выволочу, — прогрохотал Наска, поднявшись на ноги вместе с ней. — Я
— Ты…
Договорить она не успела, потому что Наска с сожалением вколол ей дротик с успокоительным, который ему дала Алита перед самым отбытием «на всякий случай». Кора обмякла в его объятиях, и мир на мгновение замер. Они были готовы возвращаться домой.
Глава 27
Посидим в тишине перед бурей
Мама суетилась возле тумбочки. Она раскладывала привезенные в больницу вещи: сменную одежду, зубную пасту и щетку, свежие фрукты, книги из личной отцовской коллекции. Он сам приехать сегодня не смог — работа. Коралина все это видела, глядя на мамину спину с кровати. Ее короткий хвостик светлых, чуть седоватых волос, подпрыгивал в такт ее торопливым движениям. Коре не требовалось даже смотреть ей в глаза, чтобы узнать — мама в который раз приехала к впавшей в кому дочери, пострадавшей в авиакатастрофе. И она еще не знала, что Коралина пришла в себя несколько минут назад после трех месяцев беспробудного сна.
Какая-то часть Коры знала, что она не должна сейчас быть здесь — ее ждут в каком-то другом месте, практически на другом конце планеты. Или даже Вселенной. Она не могла отделаться от этой навязчивой мысли, продолжая наблюдать за мамиными движениями. Стопка одежды — в нижний ящик, книги — в верхний, фрукты — на тумбочку рядом с какой-то фотографией. Коралина прищурилась и увидела на ней себя и Антона. Безудержная злость поползла из сердца к мозгу, и девушка тяжело вздохнула.
— Мама, я же сказала — мы расстались. Он мне не нужен. И никогда не был нужен, — почему-то первым, что она решила сказать, стал именно этот упрек. Мама замерла, ее плечи напряглись, но она не спешила оборачиваться. Коралина продолжала злиться. Она так ненавидела прошлое, которое почему-то отчаянно цепляется к ней. Кора должна сейчас быть в другом месте, не здесь, с другими, не с мамой, которая выменяла ее на… деньги? Она озадачилась этой беспочвенной мыслью.
— Коралина, — наконец просипела женщина, продолжая стоять спиной. Кора нахмурилась сильнее. Что-то не так. Эти стены, слишком белые для городской больницы. Эти фрукты, какие-то чудные, неяркие. Эта женщина, которая избегала прямого взгляда.
— Кто ты? — озлобилась Кора, резко дернувшись в сторону. Тело слушаться отказалось.
— А ты меня не узнаешь?
Пространство вокруг начало осыпаться, мутнеть, обретая черты угловатые и мрачные. Коралина сжала голову руками, испугавшись того, что от невыносимой боли она может расколоться надвое. Девушка помнила эту боль — она жила в ней последние несколько дней (или недель?), изнывая и завывая от непередаваемых мучений. Всю ее выворачивали наизнанку, а потом раз за разом складывали обратно, измятую и потертую.
— Что же ты, нанна Дэм-Нова? Никак память отшибло? — Агнесс широко ухмыльнулась, оставив в покое механизмы, которые перебирала — это были не фрукты. — Или галлюцинации пожаловали? Не пугайся, всего лишь побочный эффект. «Ловец» из тебя всю душу выжал, бедняжка, — театрально вздохнула ученая, сделав к Коралине шаг. Та ощерилась, глядя на нее исподлобья, сжала пальцами серые простыни, на которых лежала. Ужас прошиб ее до кости, когда она вспомнила.
— Где?.. — прохрипела она, поморщившись от собственного надломленного голоса. — Где они?