Солнце Мирлеи
Шрифт:
— Кто? — Агнесс открыто насмехалась. — Те, кто прибежал тебя спасать? О, милая, неужели ты поверила, что я так просто спущу вам все с рук? Никто не сможет выстоять против меня, — зловеще пообещала она, цепко схватив Коралину за подбородок. Она даже не дернулась, жадно вслушиваясь в ее дальнейшие слова. — Знаешь, что я с ними сделала? — женщина обнажила зубы, сощурив голубые глаза в неподдельном безумстве. — Того уродца с белыми пятнами я отдала Ригену и его дружкам. Знаешь, мальчики ведь заслужили награду за свою работу, ты так не думаешь? Я даже слышала, как он вопил от боли, твой мужчина, — она прошептала это ей на ухо, и Коралина вздрогнула. В голове вдруг стало пусто и шумно. — А тому, что пытался
— Заткнись! — заверещала Кора, резко вскочив с кровати. Доля секунды — она набросилась на Агнесс, ногтями вцепившись в ее шею. — Заткнись-заткнись-заткнись! Я убью тебя! Я вас всех здесь за них положу! — взревела она, сжав руки. Кормак захрипела, продолжая безумно улыбаться. — Где Рэйн? Где он?!
Коралина должна вытащить его отсюда. Любой ценой. Она убьет Ригена. Она всех убьет, кто касался его. Кто касался Талия. Всех до единого. Злоба и горячая ненависть бушевали в ней огненным ураганом, грозясь разнести грудную клетку изнутри, вырваться наружу и не оставить от этого места даже пепла. Никто не посмеет трогать ее семью.
Мысли о Наске заставили ее стиснуть пальцы сильнее, пока Агнесс не начала сипеть и кашлять, закатывая глаза. Убила его, близкого, родного, незаменимого, ранимого, такого… важного. Коралина с диким воплем навалилась на Агнесс всем телом, под ее руками оглушительно хрустнуло, и пальцы увязли в чем-то липком и горячем. И вместе с продавленной шеей сломалась и эта реальность.
Кора снова оказалась в темноте.
* * *
Они сменяли дежурство у ее кровати каждые три часа. Утром сидел Талий, после на обед его отпустил Рэйн, и ближе к вечеру наставала очередь Наски. Ночью здесь был медперсонал. Иногда заглядывала Софита, один раз даже морева навещала, оставив Коралине связку корсаканских фруктов и маленькую голограммный передатчик, который запретила включать до пробуждения Коры. Впрочем, ни у кого и в мыслях не было утолить свое любопытство. Да и любопытства как такового не было — только тревога, слезы и надежда на лучшее.
Сегодня минула ровно неделя с того дня, как они покинули Дукрут, но Кора так и не пришла в сознание. Наска уже успел себя проклясть тысячу раз, что это из-за того дротика со снотворным, но врачи заверили, что это сказалось переутомление, двухдневное истощение и влияние некоего аппарата, природу которого оставшаяся на Коромэ Ольтерна пыталась разгадать. Алита же возглавляет операцию по поимке Ригена и его загадочного босса — личность стоявшего за похищениями до сих пор осталась покрытой мраком тайны. Впрочем, Наску все это не беспокоило так сильно, как осунувшееся лицо Коралины, продолжавшей пребывать во власти глубокого сна.
Он устало поднял взгляд на множество тонких трубочек, тянувшихся от ее запястий к подключенным капельницам с растительными препаратами, поддерживающими ее состояние. Медкапсула уже сделала все, что смогла, залечив ссадины на лице и шее. Наска неосознанно поморщился, когда вспомнил ее в усмерть разбитые губы, рассеченную бровь, покрытые синяками руки и красный след от удушья. Сейчас, сидя перед ней на табуретке, заботливо принесенной сестрой, он был готов лично присутствовать на суде Ригена и его банды и шептать судье свои пожелания. Наска Жэн-Ши не испугался бы нарушить главный закон Милеты и стать ночным кошмаром всех тех, кто участвовал в измывательствах над Коралиной. Только, пожалуй, придется встать в очередь сразу после Рэйна и Талия.
— Они ждут
На спящем лице не дрогнула ни единая мускула, и помощник моревы покачал головой, насмешенный своей же тщетной попыткой докричаться до Коралины. Но какая-то упрямая мысль, пламенный порыв побудили его придвинуться ближе, жадно посмотреть на ее искаженную улыбку и затараторить с большей страстью:
— Я подарю тебе те сережки, которые тебе понравились, в виде звезды Аниларок. И я уже оформил поставку партии аффанского вина. И еще оформлю, если понравится. Если захочешь, — добавил он, прерывисто вздохнув. — Я очень хочу быть на твоей свадьбе, Коралина. И дальше… тоже. Рядом, — губы его задрожали, но Наска взял себя в руки, шумно втянув носом воздух. — Знаешь, если ты воспользуешься правом преемства, я и дальше могу занимать пост помощника моревы. Но только стоять буду рядом с тобой. Если ты не против, — он стушевался от собственного откровения, но остановиться уже не мог. — Я не пытаюсь заменить тобой Коралана. Ты совсем другая. Но я не могу тебя потерять. Пожалуйста.
Наска прижался лбом к ее ладони, перед этим опустив ее на простыни, и замер, прислушиваясь к мерному жужжанию приборов, напоминавших о том, что Кора жива, что еще есть шанс увидеть ее широкую улыбку и шкодливые карие глаза. Такие уже родные. Харита помилуй, Наска Жэн-Ши без шансов привязался к ней, девушке с другой планеты, выросшей в других нравах и жестоких устоях. Девушке, которая стала неотъемлемой частью его мира, которую если отрывать от него — то с кровью и мясом.
— Обещаю больше не придираться к тебе. Обещаю показать свой кабинет в здании Совета. Обещаю носить тот красный галстук, который тебе понравился, чаще. Обещаю помириться с отцом… и сходить в место упокоения матери… обещаю…
Он вдруг дернулся — Коралина пошевелила пальцами, и время словно остановилось. Наска задержал дыхание до болезненного покалывания в легких, не отрываясь глядя на покрывшееся сеткой болезненных морщин лицо. Несколько секунд ничего не происходило, но потом Кора протяжно охнула, резко раскрыв глаза и уставившись на Наску немигающим взглядом. Он смотрел на нее в ответ, с ужасом заметив на ее щеках слезы.
— Ты? — Кора резко вскочила, и мужчине пришлось придержать ее за плечи, чтобы не сбить приборы. — Живой? — голос ее был сиплым, надломанным.
— Я, — Наска робко улыбнулся, а внутри сновали ураганы из чувств и безудержных порывов. — Как ты себя…? — договорить он не успел, потому что Кора вдруг набросилась на него с объятиями, и тишину палаты разорвал ее протяжный всхлип.
— Она сказала… убила… и Рэйн… боже… — слова мешались с вздохами и хрипами. Наске пришлось уложить ее обратно на кровать, при этом нависнув сверху, чтобы не прерывать объятия.
Коралина судорожно водила руками по его спине, словно хотела убедиться в реальности, а не очередном проклятом видении. Она так боялась, что и Наска рассыплется осколками, что все это окажется неправдой, что Агнесс, правда, пристрелила его… Но вот он, живой, настоящий, обнимает ее в ответ, хаотично целуя волосы и шумно вздыхая. И это приносило невероятное облегчение и вызывало эмоциональный взрыв где-то на уровне сердца. Кора не справлялась с собственными чувствами, вынужденная глотать слезы в приступе радости и тревоги. Страшно, как же невыносимо страшно ей было закрыть глаза и увидеть мертвые глаза тех, кто был ей дорог.