Спонсоры
Шрифт:
Светает, ночь на исходе. Таксист, естественно, предлагает отвезти нас обратно на Бирчанинова: похоже, ему просто неохота с нами расставаться. На Бирчанинова у нас короткая стоянка: времени хватит ровно на то, чтобы собрать вещи, пока шофер — да, точно, он не хочет уходить! — пьет кофе и закусывает его burеk’ом, прослоенным шпинатом, и крутыми яйцами в компании проснувшегося дяди Владана.
Распростившись в семь утра с Владаном, который напрочь забыл о том, что нам сегодня лететь в Черногорию (удачи тебе в актерской карьере, Ален, привет от меня Джереми Айронсу!), едва не столкнувшись в 7.50 на шоссе с нагруженной овощами машиной, водитель которой пьян в стельку, мы — бог знает каким образом, но вовремя: рейс на Тиват, как ни странно, еще не отправлен — оказываемся-таки перед дверью,
Я болтаю со Стояном, сербским актером. Череп у него выбрит, но какой-то парень при этом, мягко говоря, жеманный. Стоян живет и работает в Италии, входит в состав римской труппы, играющей «экспериментальные» пьесы, и он рассказывает о своих гастрольных поездках по захолустью, денежки получает там, в общем, приличные, конечно, не такие, чтоб купаться в золоте, да ведь не это главное, главное — зарабатывать себе на жизнь своим актерским ремеслом, нет, правда же, это главное, правда?
Я, разумеется, на все согласно киваю, но думаю — с какой, интересно, стати режиссерша утвердила на роль солдата настолько женоподобного типа? Другой персонаж, с виду славянский шкаф, иначе и не назовешь, вроде бы давний знакомец Ангелины, откликается на имя Вук. Этот признается, что на самом деле он никакой не артист, а служит телохранителем у спонсоров, актерство же — его приработок, ему не хватает бабок, а на съемках можно неплохо зашибить, особенно когда кино совместное с итальянцами, тогда платят щедро и в срок. Однажды Вука взяли в Черногорию запасным, так, на всякий случай, и вообще целую неделю не снимали, но все оплатили — все семь дней безделья и загорания у бассейна в бывшей резиденции короля Сербии и Черногории, теперь эта резиденция стала четырехзвездочным отелем, и жратва там фан-та-сти-че-ска-я, а что уж говорить обо всех этих секс-бомбах, которых он трахал в свое удовольствие, пользуясь положением запасного артиста… Вот, ребятки, что такое совместная продукция!..
— Неделя отпуска в Милочере,[83] когда ты получаешь от киногруппы зарплату и ни фига не делаешь, только трахаешься, — что может быть лучше?
Мистер X подливает масла в огонь: да-да, часто так бывает, эти съемки на итальянский манер — всегда сплошной бардак. На сценарий «им» обычно наплевать, но все в выигрыше, потому что сербских актеров и статистов «они» все равно нанимают за сущие гроши, ну и держать их про запас неделю или две, не занимать, хотя и платить по максимуму, «им» ничего не стоит. Некоторое время эта троица обсуждает выгоды ко-продукции, и я пользуюсь паузой в нашем с ними разговоре, чтобы осведомиться у Ангелины, что за программа нам предстоит. Спрашивать-то я спрашиваю, только она имеет об этом понятия не больше, чем гримерша или Мистер X, планы работы постоянно меняются, первый ассистент режиссера, Марко, поставит нас в известность о них уже на месте. Вот и все, что мне удается узнать к моменту, когда хрипатый динамик приглашает пассажиров на посадку.
26
Полет длится ровно тридцать пять минут. То есть едва мы поднимаемся в воздух и проглатываем завтрак (несколько пакетиков со странными продуктами в вакуумной упаковке плюс кошмарный кофе) — и вот уже под нами маленький аэропорт Тивата. Атмосфера самая что ни на есть летняя: туристы — в основном сербы, но попадаются и русские, шорты и майки, у всех фотоаппараты через плечо, — небо лазурное, ясное, ни облачка, солнце жарит вовсю.
У выхода, в тени пальм, нас ждет белый фольксвагеновский микроавтобус. По части организации продюсер явно на высоте.
Ангелина, боясь забыть кого-нибудь на борту, проводит перекличку, в ответ на выкрикнутое ею имя каждый должен ответить
— Как хорошо, что можно наконец дышать, — говорит кто-то.
— У нас будут отличные каникулы, — радуется Вук. — У нас все эпизоды ночные, значит, в остальное время делай что хошь!
И он многозначительно подмигивает Стояну, а тот нежно-нежно улыбается Мистеру X. М-да, эта его улыбка говорит о многом…
Едем еще не меньше часа, смотрим в окна, каждый думает о своем. Здесь тоже попадаются кирпичные дома, и их довольно много, но они не выглядят «диким строительством», похоже, тут все организовано получше. Нас обгоняет «мазерати», несущийся на сумасшедшей скорости.
— Псих! Они тут ездят как хотят! — возмущается Стоян.
— Не знаю, заметили вы или нет, но здесь же ни одного дорожного знака, — отвечает ему кто-то.
Вук начинает рассказывать о рынке краденых машин в Подгорице, где можно купить «мерседес» последней модели за пятнадцать тысяч евро, а «гольф-4» — за две тысячи. Потом со своей историей вылезает Стоян, которому не терпится поведать о том, как в Баре кто-то с кем-то сводил счеты и кучу людей жутко покалечили.
Сидящие за нами Мистер X и Ангелина болтают о своих профессиональных делах, о съемках, о Кустурице, который заставил их на себя ишачить в прошлом году на вершине горы, а жили они в вагончиках, потому что гостиницы на вершине горы нет, и Кустурица их там бросил и уехал на три недели вынимать из спонсоров деньги на свое кино.
Вдруг Мистер X машинальным жестом запускает пальцы в волосы Алена, Ангелина тоже, они вдвоем ерошат его густую шевелюру, потом Мистер X спрашивает, какими средствами Ален пользуется для блеска, а Ангелина вздыхает — мол, такие роскошные волосы придется остричь, жалко, ах, как жалко, и Алену самому сразу становится очень жалко волос, и он дергается.
Проблема Аленовой шевелюры продолжает разрастаться. Ален замыкается в себе и всю дорогу дуется, молчит, видно, что его эта история тревожит, что он постоянно думает об этом, а Ангелина с Мистером X его поддразнивают, рассказывая про Самсона и Далилу.
Мы подъезжаем к Будве со стороны нового города, здесь уже вдоль шоссе на одинаковом расстоянии одна от другой высажены пальмы, перед нами проплывают максимум четырехэтажные желтые и розовые дома-кубики, у каждого терраса, крыш не видно.
Наш микроавтобус сворачивает направо и по гравийной дорожке подкатывает к строению типа ангара.
— Примерка костюмов, — объявляет Ангелина.
В автобусе остаются только гримерша и Мистер X — они будут смирно ждать нас, а мы, актеры, плетемся за Ангелиной, которая солдатским шагом направляется к ангару.
Внутри — настоящая швейная фабрика, все всерьез, женщины неустанно строчат на машинках, некоторые костюмы уже готовы, они висят на плечиках, к ним прикреплены бирки с номерами. Костюмы тут любых размеров, и их сотни…
— Только в пошивочном цеху и становится понятно, что бюджет у фильма колоссальный, — шепчет мне Ален, и хотя по его лицу никак этого не скажешь, но я-то понимаю, какое сильное впечатление произвела на него мастерская.
С нами знакомится главный костюмер — сия дама отличается от прочих тем, что у нее на шее висит сантиметр, на руку как браслет надета подушечка для булавок, дама — профи из профи, и по виду сразу ясно, что она хочет сказать: давайте побыстрее, я не могу терять ни минуты. Не теряя ни минуты, переходим к примерке. Полевая форма, пара ботинок, ремень, белье, носки, пилотка — голубая, ведь Ален играет французского солдата из миротворческого корпуса ООН, пилотка с трудом налезает ему на голову, но главный костюмер говорит, что, как только волосы состригут, не будет никаких проблем, nema problema, и Ален снова начинает волноваться: