Сталь
Шрифт:
Я не могла знать что, но этот человек явно что-то или кого-то искал и не находил. Сравнявшись с толпой агрессивных женщин, стоявших чуть правее впереди нас, он попросил пропустить его, но самая агрессивная блондинка отказывалась реагировать на его просьбу. Тогда мужчина что-то достал из своего идеального, но уже заметно помятого пиджака, и показал ей. Прежде высоко поднятые плечи женщины вдруг резко поползли вниз, и она поспешно отошла в сторону.
– Надо же, даже в такие времена какие-то дурацкие бумажки остаются для людей важнее, чем человечность, – заметил Тристан.
–
Миновав хищниц, мужчина совершенно неожиданно обратил на нас внимание – он вдруг остановился прямо перед нашей машиной. Он смотрел не на нас – он смотрел именно на нашу машину. Сначала осмотрев бампер, он поспешно начал обходить нас по кругу, ни на секунду не отрывая от машины настораживающе сосредоточенного взгляда. Остановившись у левой боковой дверцы, там, где сидел Спиро, он вдруг окинул взглядом стоявшую за нами вереницу автомобилей и, поблуждав по ней нервным взглядом, вновь приковал всё своё внимание к нам.
Прежде чем он подошёл к моей двери и постучал по стеклу костяшкой согнутого указательного пальца, я уже знала, что он это сделает.
Стараясь не выдавать своего напряжения тяжёлым выдохом, который я остановила на полпути, я приспустила окно, но лишь ровно настолько, чтобы рука стучащего не смогла пробраться внутрь.
– Какие-то проблемы? – уверенным тоном произнесла я, хотя всё моё естество в эту самую секунду истерически металось где-то между моей грудной клеткой и пятками, предчувствуя начало серьёзных проблем.
Я ожидала, что мужчина покажет мне свою корочку, что попросит покинуть автомобиль, но вместо того, чтобы предоставлять мне своё удостоверение, он просто склонился к той щели, через которую я предлагала ему говорить, и вцепился в меня своими беспокойными глазами, белки которых отчего-то были розовыми.
– Вы здесь уже около шести часов торчите, верно? Так что понимаете, что людей на паром не пускают, – он говорил шёпотом, но следующие слова он произнёс вообще едва различимо. – И не пустят. Больше никого на паром не пустят. Он забит до отказа. Через несколько минут он будет отчаливать от Рюдебекка, чтобы причалить между Слеттеном и Ниво, напротив Лавескоу. Паром сюда больше не вернётся, все здесь стоящие останутся на этом берегу.
– Почему вы мне это говорите? – моё сердце больно ударялось о ремень безопасности, спасительно не дающий моему разволновавшемуся органу выскочить из груди наружу.
– Слушайте внимательно, – продолжал шептать странный мужчина, явно опасаясь, что его слова может услышать кто-то кроме нас. – Я брат владельца парома. Я знаю наверняка, что паром сюда больше не вернётся, что через несколько минут отсюда будет совершён последний рейс в один конец до берега Дании. Заражённые уже в Хельсингборге, так что здесь они окажутся через час-другой, а может и раньше – их появление здесь лишь вопрос времени. Я предлагаю вам сделку: вам нужно место на пароме, а моей семье нужен автомобиль.
– Вы хотите забрать мою машину? – я с ещё большей силой вцепилась обеими руками в руль.
– Не забрать. Я предлагаю вам обмен.
– Но что я буду делать без машины посреди лесного
– Слушайте внимательнее, моё предложение гораздо выгоднее: я поменяюсь с Вами одной из своих машин. Я предоставлю Вам и Вашим детям место на пароме, – мужчина окинул бегающим взглядом детей, испуганно следящих за ним, что напрягло меня ещё больше, – там же мы с Вами обменяемся машинами. У меня их две, обе в не самом хорошем состоянии, но обе на ходу, так что без машины вы не останетесь. Решайтесь. Ваша машина оказалась самой хорошей среди тех, что я прошёл, но если вы откажетесь, я пойду дальше и предложу ещё кому-нибудь, более сговорчивому. Только поймите, что моё предложение – последний билет на этот паром.
Я оторвала свой взгляд от вцепившегося в меня напряжёнными и в какой-то мере испуганными глазами мужчины, и посмотрела сначала на руль, который сжимала до посинения пальцев, а потом на Тристана. Парень смотрел на меня такими широко распахнутыми глазами, что я сразу поняла, что он мне в этом вопросе не советчик.
Я снова вернулась взглядом к подозрительному собеседнику, всё больше и больше ощущая опасность происходящего.
– Какие гарантии того, что Вы не обманываете меня?
– Моё Вам слово, – мужчина вцепился пальцами в границу приспущенного окна, отделяющего его лицо от моего.
Я так и знала. Всего лишь слово возможно сошедшего с ума человека, возможно слово маньяка, возможно слово садиста, а возможно и нормального человека, что тоже не является никакой гарантией…
– Теона… – сзади раздался жалобный голос Спиро. Он боялся. Они все боялись. Не меньше меня. Но я, как мне казалось в этот момент, всё равно была напугана больше их всех. Потому что острее их осознавала, чем рискую – жизнями. Не одной жизнью, а как минимум четырьмя жизнями.
– Да, хорошо… – я закивала головой, уже едва не ломая руль в своих руках. – Я согласна на обмен.
– Шшш… Ты уверена?.. – зашипел сбоку Тристан.
– Хорошо, откройте машину, – голос мужчины выдал его преждевременную радость.
– Что?.. Сейчас?.. – мгновенно запаниковала я.
– Да, мне нужно сесть внутрь сейчас.
– Зачем?
– Вы ведь хотите проехать через эту толпу? – мужчина вдруг достал какую-то странную штуку из пакета, который он всё это время удерживал в левой руке.
– Что это? – сдвинула брови я.
– Это полицейская мигалка, – отозвался Тристан.
Мужчина начал дёргать ручку двери Спиро.
– Ну же, откройте мне…
Я глубоко выдохнула.
– Обойдите машину и сядьте с другой стороны, – выкрикнула в приспущенное окно я и сразу же закрыла его. – Дети, слушайте внимательно… – Быстро затараторила я. – Держитесь друг друга, что бы дальше не произошло, слышите? Спиро, не отпускай Клэр, Клэр, не отпускай Спиро, Тристан, смотри за ними обоими…
Ручку другой задней двери начали настойчиво дёргать.
“Он не сделает детям ничего плохого… Этот мужчина не сделает им ничего плохого… Он не выкинет нас на дорогу…”, – думая это, я всё же нашла в себе необходимый процент безумства, чтобы он смог пересилить мою обычно мощную логику. Я нажала на кнопку снятия блокировки.