Сталин шутит...
Шрифт:
Что и как можно было сказать в возражение этой хитрой лисе, этому лидеру британских консерваторов, который всю свою политику строил именно на колониальных аннексиях и различных контрибуциях и вдруг записался чуть ли не в революционеры?
Сталин нашел и что, и как сказать:
«Но я же говорил вам, что становлюсь консерватором».
Господин Черчилль поперхнулся. Правда, сей факт остался без внимания со стороны стенографов.
С 1943 г. польским эмигрантским правительством руководил С. Миколайчик. В один из августовских дней 1944 года
Миколайчик и его коллеги противились тому, чтобы в составе СССР оставались западнокраинские и западнобелорусские земли, которые белопанская Польша «хапнула» еще в гражданскую войну у ослабленной Советской страны. Возвращенные в 1939-м Красной армией в лоно родины эти земли по замыслу лондонских поляков должны были снова отойти к Польше после ее освобождения от немецких оккупантов.
В обоснование этих претензий член делегации С. Грабский заявил:
«…Со Львовом у поляков связано очень много исторических и других традиций.
Сталин: А как же быть с украинцами?
Грабский: У украинцев есть Киев.
Сталин: У поляков имеются Краков и Варшава».
На этом попытки польской буржуазии «по-хорошему» оттяпать кусок советской территории не прекратились. В октябре 1944 года произошла еще одна встреча Сталина с С. Миколайчиком. Также на ней присутствовали находившиеся в Москве премьер-министр Англии У. Черчилль, британский министр иностранных дел А. Иден, посол США в СССР А. Гарриман, другие официальные лица. Переводил и записывал снова В. Н. Павлов. Тема была прежняя.
«Куда улетучилось довоенное шляхетское высокомерие! Лондонские поляки уныло просили о невозможном. Скорбно рассуждали об им не принадлежащем. Клялись в верности. Становились в обиженную позу. Давили на жалость. Красная армия наступала и громила врага — вот и стали раздаваться лжепатриотические стоны тех, кто ранее гадил Советскому Союзу всеми возможными способами.
Миколайчик заявляет, что польские солдаты умирали за эти земли (западноукраинские и западнобелорусские. — Л. Г.), которые он, Миколайчик, не хочет отдать.
Тов. Сталин заявляет, что за эти территории дерутся полтора миллиона украинцев и белорусов, а Миколайчик… хочет захватить их. Это называется империализмом.
…Миколайчик заявляет… — он думает, что теперь присутствует при обсуждении раздела Польши».
Тов. Сталин заявляет, что Миколайчик, однако, предлагает раздел Украины и Белоруссии. Советское правительство против раздела Украины и Белоруссии.
Нынешние польские националисты злобствуют в своем антисталинизме, оплевывая память более 600 тысяч советских солдат и офицеров, павших при освобождении их родины. Подзабыли они о том, что благодаря СССР получили почти всю Пруссию с городами Данцигом (Гданьском) и Штеттином (Щецином), установили свои суверенитет над Шлезиен (Силезией) с городом Бреслау (Вроцлавом). Им, видите ли, подавай «Ржечь Посполиту от можа до можа», т. е. от моря Балтийского до моря Черного.
Украинские националисты тоже не жалуют
— Львов никогда не был русским городом, никогда не входил в состав Российской империи!
Сталин парировал молниеносно:
— А Варшава была, Варшава входила…
Сталин мог использовать юмор даже в предельно деловой переписке, какой являлся, например, обмен секретными посланиями во время войны между ним и Черчиллем. 14 января 1944 года в очередном послании он среди прочего пишет премьер-министру Великобритании:
«…Вы можете не ослаблять, а даже по возможности всемерно усиливать бомбардировки Берлина. Немцы еще успеют к нашему общему приходу в Берлин отстроить некоторые помещения, необходимые для нас с Вами».
Имелись в виду помещения для приема германской капитуляции, ведения переговоров между победителями — союзниками по антигитлеровской коалиции. Жаль, фюрер не мог оценить грозную прелесть сталинского юмора.
Западные лидеры рьяно защищали польское буржуазное правительство в изгнании, выставляли его и себя защитниками интересов польского народа. В то же время ни Англия, ни Франция, объявив войну Германии после ее нападения в 1939-м на Польшу, тогда пальцем о палец не ударили, чтобы спасти своего союзника. В результате за две-три недели фашисты разделались с ним.
Сталин никогда не позволял увлечь себя демагогам. Он мог припечатать их одним коротким, но предельно саркастическим замечанием. В фондах РГАСПИ (Российского государственного архива социальной и политической истории) хранится запись беседы вождя с Л. Кржицким — председателем Всеславянского конгресса США. Тот имел аудиенцию в Кремле 3 января 1946 г. Запись гласит:
«Тов. Сталин замечает, что… французы, англичане и американцы — хорошие союзники, но они опаздывают и приходят Польше на помощь перед ее смертью».
Комментарии излишни. Нелишним является смех. Горький, однако.
Весной 1946 года в Москву прибыла делегация Польской республики во главе с президентом Болеславом Берутом (Бернацким) и премьер-министром Эдвардом Осубка-Моравским (Тадеушем Василевским). Это были прогрессивные деятели новой Польши — той, которая собиралась порвать с политикой прежнего буржуазного эмигрантского правительства, по-новому строить отношения с СССР. Делегацию приняли И. В. Сталин и В. М. Молотов.
Когда обсуждались внутрипольские дела, Сталин посоветовал не спешить с удалением Миколайчика с политической арены, хотя последний и являлся марионеткой в руках англичан. Вождь говорил:
— Враг воспитывает человека. …Хорошо иметь дело с сильным и умным противником.
Осубка-Моравский возразил:
— Но ведь Миколайчик не умен, он глуп.
Сталин улыбнулся и произнес, мягко указывая на оплошность собеседника, вернее, на некоторую недооценку последним сложившейся ситуации: