Сталин шутит...
Шрифт:
Есть отрывки, перепечатанные дословно, однако большинство литературно переработаны. Ну и есть вещи, о которых я нигде не читал, а слышал их от разных, зачастую весьма компетентных людей. Несмотря на сильную мифологическую окраску, они, на мой взгляд, были достойны включения в книгу.
Мемуаристика — это литературная матрица нации, народа. Да, она преимущественно субъективна. Но у нее немало положительного. Сухой скелет истории обрастает живой плотью именно благодаря мемуарам. Их, посвященных сталинизму, как ярчайшему периоду нашего прошлого (и, по моему убеждению, отблеском нашего будущего), насчитывается огромное, все увеличивающееся количество.
Укажу на то, что, идя по следам устной и письменной сталинианы, я отбирал для этой книги отрывки из разных произведений не просто интересные, занимательные,
Симон Тер-Петросян был не намного младше Сталина. Он тоже родился и вырос в Гори. Хотя происходил из богатой семьи, дружил с «голодранцем» Coco Джугашвили, участвовал вместе с ним в ребячьих забавах. Хватая за грудки какого-нибудь задиристого сверстника, он с сильным армянским акцентом вопрошал: «Павтари, ты камо это сказал?!» Coco беззлобно подшучивал на Симоном, произносившим «камо» вместо «кому» и часто называл его не по имени, а этим потешным словом. Вряд ли кто из них обоих предполагал, что веселое прозвище войдет в историю великим псевдонимом революционера-большевика Камо, который как и его товарищ — носитель другого великого псевдонима — посвятит свою жизнь партии и народу.
Камо — изначально детская забава. Она же — первое зафиксированное проявление юмора главного героя нашей книги.
Однажды инспектор Тифлисской семинарии монах Димитрий, проводивший обыски, зашел к семинаристу Иосифу Джугашвили [11] . Тот сидел читая книгу и как бы не замечая вошедшего.
Монах возмутился:
— Разве ты не видишь, кто перед тобой?
Будущий Сталин встал, деланно протер глаза и сказал:
— Ничего, кроме темного пятна, не вижу.
11
В 1894 г. маленький Coco Джугашвили окончил духовное училище в родном Гори. Его неординарные способности так бросались в глаза, что в том же году безродного бедняка — сына сапожника и прачки — как исключение, приняли в Тифлисскую духовную семинарию на казенный счет. Семинария входила в категорию высших учебных заведений Российской империи. Джугашвили по-прежнему выделялся своими выдающимися успехами и практически прошел полный курс обучения. Он был вышиблен из семинарии буквально за пару недель до ее окончания (за хранение марксистской литературы и связь с революционерами). А сталиноненавистники талдычат нам о «безграмотности», «необразованности», «малокультурности» вождя.
Сталин совершил пять успешных побегов из царской ссылки. «Каким образом грузин, едва говорящий по-русски, впервые попавший в Россию да еще и в Сибирь, без каких-либо связей, лютой зимой так легко бежит из ссылки?» — вопрошал некий журналист на страницах сегодняшней либеральной печати. (Не подозревая, что хоть и говорил Сталин с акцентом, но русский язык знал великолепно, намного лучше самого журналюги.) Он уверен: Сталину как своему тайному агенту помогали жандармы.
Интересное мнение автора книги «Великий псевдоним» B. C. Похлебкина о том, почему, «несмотря на весь свой „капказский“ вид и вопреки акценту, Сталину удавались его дерзкие побеги из самых отдаленных углов Российской империи». Похлебкин утверждал: «Он знал народ, и народ, чувствуя это, был на его стороне…».
Писатель продолжает:
«Сталин, используя интуитивно и сознательно некоторые черты русского характера, умел располагать к себе ямщиков на сибирских трактах. Он не старался их упрашивать скрыть его от полиции обещаниями вознаградить, не сулил как барин „дать на чай“. Т. е. всячески избегал, чтобы его воспринимали как человека, хотевшего „подкупить“, сделать что-то недозволенное за взятку, ибо хорошо понимал, как оскорбляли такие предложения открытых, наивных, честных, простых русских провинциальных людей. Он честно говорил ямщикам, что денег у него нет, но пара штофов водки, к счастью, имеется, и предлагал платить по „аршину водки“ за каждый прогон между населенными пунктами…
Отрывок почерпнут из «Ветра истории» Ф. Чуева. Он не вполне юмористический, хотя можно себе представить улыбку Сталина, имевшего отношение к продолжению сей конфузии.
Государь император Александр III согрешил с особой низкого звания, каковую, паче чаяния, родится ребенок, попросил ему о том сообщить. В срок получил он известие: родился мальчик. Пришло высочайшее повеление: «Отроку дать имя Сергий, отчество мое, фамилия по прозвищу». Надо сказать, что прозвище у императора было Миротворец. Так и получился Сергей Александрович Миротворцев.
В тридцатых годах прошлого столетия эта история каким-то образом всплыла на поверхность и кому-то в НКВД взбрело в голову арестовать «августейшего наследника». Хотя наследником, да еще августейшим он считаться не мог, т. к. являлся внебрачным отпрыском любвеобильного папаши. Словом, документы о «криминальной» родословной легли на стол Сталина, и вождь наложил резолюцию:
«Он не виноват, что его отец был такой бл…дун».
С. А. Миротворцев стал доктором наук, профессором и даже лауреатом учрежденной в 1939 г. Сталинской премии. (Есть версия, что это был другой Миротворцев — Сергей Романович, известный русский, советский хирург, действительный член Академии медицинских наук.)
Поэт-одессит С. Ю. Олендер в 1926 г. перебрался в Москву, где написал стихотворение, в котором обругал одновременно Троцкого и Сталина. Между обоими деятелями, как известно, давно шла непримиримая борьба, особенно обострившаяся после смерти Ленина. Отнес поэт стихи в «Комсомолку», сотрудником которой, кстати, вскоре сам стал. Они попали к Надежде Аллилуевой. Олендер не знал, что она жена Сталина, хотя слышал, что ее муж работает в Центральном Комитете партии.
Через несколько дней поэту кто-то звонит и представляется Картлинским. Говорит, что ему непонятна позиция: ругать одинаково как Троцкого, так и Сталина.
— Да, они мне оба не нравятся, — с вызовом ответил Олендер. Видимо, принятая им поза огульного отрицания и охаивания, желание возвыситься над происходившей в стране нешуточной идейной схваткой, сильно задели собеседника.
— Похоже, вы возомнили себя советским Лермонтовым? Так запомните, что Олендер не Лермонтов, а Сталин не Николай I, — так же нелюбезно заявил ему невидимый собеседник, прекращая выяснение отношений.
Олендеру все это показалось смешным. Но когда он узнал, что «Картлинский» — это один из дореволюционных псевдонимов И. В. Сталина, ему стало совсем не смешно. Однако слава, идентичная славе великого русского поэта обошла его стороной. Никуда его не вызывали, никаких мер против него не предпринимали. Кропал вирши, помер своей смертью в 1969-м.
Чан Кайши (более точная транскрипция имени — Цзян Цзеши) — видный политический деятель Китая и видный предатель китайского народа. Мастер политических интриг, провокаций и убийств, он в позоре и изгнании закончил в 1975-м свой путь — презираемым диктатором острова Тайвань. А тогда, в самом начале двадцатых годов, он, примкнув к набиравшему силу освободительному движению, заигрывал с китайскими коммунистами. Побывал в Москве, чтобы заручиться поддержкой советской страны. Коварный и льстивый, он назвал Сталина «великим учителем», на что последний заметил: