Сталин шутит...
Шрифт:
— Зато у него хозяева неглупые.
9 августа 1946 года. Сталин выступает на заседании Оргбюро ЦК ВКП(б) по вопросу о журналах «Звезда» и «Ленинград». (Чуть позже по обоим изданиям вышло специальное постановление, в котором давался бой безыдейности и пошлости в литературе.) Сталин возмущался тем, что печатается всякая чепуха. Ведь «журнал — это не почтовый ящик», в который можно вбросить все, что угодно. Его разнос был справедлив, выступление изобиловало жесткими выражениями.
Можно представить себе состояние присутствовавших на заседании лиц,
«…Это называется рационализация».
В чем она заключается, он пояснил уже без улыбки:
«Пусть будет один журнал, имеющий больше бумаги, имеющий лучших писателей. Пойдет дело, три журнала создадутся, пять журналов появятся. Но сейчас, видимо, сил не хватает, и вы поэтому вынуждены из-за количества поступаться качеством».
29 августа 1946 года. Беседа с Ф. Ла Гардия — мэром Нью-Йорка, а также генеральным директором ЮНРРА (подразделения ООН, ведавшего вопросами послевоенной помощи и восстановления). Заокеанский гость волновался, поскольку неотложных вопросов, требовавших рассмотрения, накопилось много, но как на них среагирует Сталин, было непредсказуемо. Переводивший беседу В. В. Пастоев записал:
Ла Гардия затем просит разрешения говорить откровенно.
Сталин смягчает скованность обстановки добродушной иронией:
— Это самый лучший метод.
Президент американского агентства «Юнайтед Пресс» Х. Бейли направил 23 октября 1946 г. в письменном виде вопросы товарищу Сталину и попросил ответить на них. Вождь ответил через газету «Правда» спустя несколько дней.
Невольно посмеиваешься над безуспешными попытками г-на Бейли, который так и сяк пытается вытянуть у советского руководителя мнение по совершенно очевидным проблемам, ясным любому, кроме работников американского информагентства. Одновременно Сталин, как искусный дипломат, пресекает попытки спровоцировать себя на словесную конфронтацию с США. Право, стоило бы привести целиком это письменное интервью, где каждый из тридцати одного вопроса многословнее ответа. Но ограничусь лишь четырьмя. Смех, он тоже может утомлять.
«1. Вопрос.Согласны ли Вы с мнением государственного секретаря Бирнса, выраженным им в обращении по радио в прошлую пятницу, об усиливающемся напряжении между СССР и Соединенными Штатами?
Ответ.Нет.
2. Вопрос.Если существует такое усиливающееся напряжение, не можете ли Вы указать на причину или причины такового и каковы главные средства для его устранения?
Ответ.Вопрос отпадает в связи с ответом на предыдущий вопрос.
3. Вопрос.Считаете ли Вы, что настоящие переговоры приведут к заключению мирных договоров, которые установят сердечные отношения между народами — и устранят опасность развязывания войны со стороны бывших стран оси?
Ответ.Я
4. Вопрос.Каковы в противном случае основные препятствия к установлению таких сердечных взаимоотношений между народами, которые были союзниками в великой войне?
Ответ.Вопрос отпадает в связи с ответом на предыдущий вопрос».
Достоин внимания разговор Сталина с группой английских лейбористов — депутатов парламента. Они посетили СССР в 1947 году и были приняты в Кремле.
Надо сказать, что мнение о социалистической ориентации Лейбористской партии Великобритании всегда было сильно преувеличенным. А когда она пришла к власти после войны и стала проводить политику в интересах крупного капитала, о подобной ориентации пресловутых «социалистов» уже можно было не вспоминать. О. А. Трояновский — будущий крупный дипломат, а в ту пору сотрудник секретариата министра иностранных дел В. М. Молотова, — переводивший беседу, так изложил на бумаге слова Сталина и его позицию:
«…Возникли трудности по вопросу о кредите. Советское правительство хотело бы, чтобы половина кредита была отсрочена… Советское правительство лишь предложило, чтобы Англия сделала ему такие же уступки, как французам. …Мы, советские люди, по-моему, помогали вам в войне не хуже, чем французы». (Делегаты улыбаются.)
У некоторых из них улыбки вышли, пожалуй, кислыми… А Сталин перешел к вопросу об усилившейся роли коммунистов Европы в борьбе «за демократию, против реакции и пережитков фашизма, за улучшение положения рабочего класса». Он сыронизировал:
«Я думаю, что если социалисты не догадаются сами взяться за решение этих вопросов, то существует опасность, что коммунисты сгруппируют вокруг себя все демократические силы».
Д. Томас (член британской делегации. — Л. Г.), улыбаясь, благодарит тов. Сталина за предупреждение.
Тов. Сталин, улыбаясь, говорит: «Не стоит благодарности».
Выражаясь по-простецки, уел англичанина…
Сталин, безусловно, уважал соратников по борьбе. В том числе иностранных коммунистов, к которым относился подчеркнуто уважительно. Но мог и подтрунивать над ними. Естественно, к месту и в необидной форме. Но все знали, что критика и самокритика у Сталина в особой чести. В начале 1947 года он встретился с лидером румынских коммунистов Г. Георгиу-Дежем, который занимал крупные посты в правительстве. Документ о встрече гласит:
«Деж говорит, что министерство национальной экономики ведает в Румынии всей промышленностью, а также внутренней и внешней торговлей. Все крупные мероприятия министерства… утверждаются Высшим Экономическим Советом Румынии, которому подчинены все экономические министерства страны, т. е. министерство национальной экономики, финансов, шахт и нефти и т. д. …Во главе Высшего Экономического Совета стоит он, Деж».
Тов. Сталин отмечает, что Деж, находясь во главе Высшего Экономического Совета и во главе министерства национальной экономики, «сам себе подчиняется».