Стигматы Палмера Элдрича

Дик Филип

– Я заглянул в будущее. Это мне слишком дорого бы стоило. Это стоило бы мне жизни.

– Но ведь тебе незачем было лететь самому. У нас большая фирма. Ты мог набрать несколько человек, послать их, а сам мог остаться здесь. Верно?

Это было действительно верно. А он о такой возможности даже не подумал.

– Значит, - продолжал Лео, - ты, видимо, хотел, чтобы со мной что-то случилось. Другого объяснения я не вижу. Может быть, ты сделал это подсознательно. Да?

– Наверное, да, - согласился Барни.

Ведь он действительно не отдавал себе в этом отчета. Как бы то ни было, Лео был прав; разве иначе он не взял бы

на себя ответственность, не позаботился бы о том, чтобы - как предлагал Блау - отправить на Луну отряд вооруженных сотрудников "Наборов П. П."? Теперь это казалось таким простым и таким очевидным.

– Это было что-то страшное - то, что я пережил у Палмера Элдрича,:- сказал Лео.
– Это какой-то злой волшебник. Он проделывал со мной такое, что ни тебе, ни мне и не снилось. Например, он превратился в маленькую девочку, показал мне будущее - хотя, может быть, и неумышленно, - создал целую Вселенную вместе со страшным зверем под названием глюк, иллюзорным Нью-Йорком, тобой и Рони. Ну и дрянь!
– Он потряс головой.
– Куда ты собираешься пойти?

– Есть только одно место, куда я могу отправиться.

– Куда?
– выжидающе посмотрел на него Лео.

– Только одному человеку может теперь пригодиться мой дар ясновидения.

– Значит, ты мой враг!

– Да. Можешь так считать.

Он готов был согласиться с мнением Лео, с тем, как тот отнесся к его бездействию.

– До тебя я тоже доберусь, - сказал Лео.
– Вместе с этим чокнутым волшебником, так называемым Палмером Элдричем.

– Почему "так называемым"?
– Барни быстро взглянул на него, перестав собирать вещи.

– Потому что я все больше убежден, что он - не человек. Я ни разу не видел его собственными глазами, кроме тех минут, когда я был под действием Чуинг-Зет, а все остальное время он общался со мной с помощью электронного устройства.

– Интересно, - сказал Барни.

– Правда? А ты настолько продажен, что собираешься пойти и устроиться в его фирму. Несмотря на то, что он может оказаться паршивым проксом или чем-то еще хуже, какой-нибудь чертовщиной, которая проникла на его корабль, когда он летел на Проксиму или обратно, сожрала его и заняла его место. Если бы ты видел этих глюков...

– Так не вынуждай меня к этому!
– крикнул Барни.
– Не выбрасывай меня на улицу.

– Не могу. После того, как ты провалил свой экзамен на лояльность, не могу.
– Лео отвел взгляд и судорожно

сглотнул.
– Мне бы очень хотелось не думать о тебе столь плохо, но...- Он бессильно сжал кулаки.
– Это было отвратительно. Ему удалось меня сломить. А потом я наткнулся на двоих эволюционировавших землян, и это мне помогло. Пока не появился Элдрич в облике пса, который помочился на памятник.
– Лео скривился.
– Должен сказать, что он весьма убедительно выразил свое к нему отношение. Трудно было не ощутить его презрения.
– Как бы про себя, он добавил: - Он верит, что выиграет, что ему нечего бояться, даже после того, как он видел надпись на памятнике.

– Пожелай мне счастья, - сказал Барни.

Он протянул руку. Они обменялись коротким, ритуальным рукопожатием, и Барни вышел из кабинета в приемную, а потом в коридор. Он чувствовал себя опустошенным, набитым каким-то лишенным вкуса и запаха материалом, вроде соломы. Ничего больше.

Пока он стоял в ожидании лифта, его догнала Рони Фьюгейт, запыхавшаяся, с озабоченным выражением на лице.

–

Барни... он тебя выгнал? Барни кивнул.

– О, дорогой, - сказала она.
– И что теперь?

– Теперь, - ответил он, - я перехожу на сторону противника. Хорошо это или плохо, но выбирать не из чего.

– Но как мы сможем дальше жить вместе, если я буду работать у Лео, а ты.

– Понятия не имею, - сказал Барни. Подошел лифт, и он вошел внутрь. Пока, - сказал он и нажал кнопку; двери закрылись, отгородив его от Рони. "Увидимся в том месте, которое неохристиане называют адом, - подумал он. Вряд ли раньше. Разве что здесь уже ад, что весьма правдоподобно".

Спустившись вниз, он вышел из здания "Наборов П. П." и встал под термозащитным козырьком, ища взглядом такси. Когда такси появилось и он направился к нему, кто-то окликнул его по имени. Это была Рони.

– Подожди, Барни.

– Ты с ума сошла, - сказал он.
– Возвращайся. Не бросай свою многообещающую карьеру ради того, что от меня осталось.

– Мы собирались работать вместе, помнишь?
– сказала Рони.
– Чтобы, как я тогда выразилась, предать Лео. Почему мы не можем сотрудничать и дальше?

– Все изменилось. Из-за моего болезненного нежелания, или неспособности, или называй как хочешь, - отправиться на Луну и оказать ему помощь. Он чувствовал безразличие к собственной персоне, будущее которой рисовалось отнюдь не в радужном свете.

– Боже мой, ведь ты на самом деле не хочешь остаться со мной, - сказал он девушке.
– Когда-нибудь ты можешь г. угодить в переплет, тебе может потребоваться моя помощь, а я наверняка сделаю в точности то же самое, что я сделал, в отношении Лео. Позволю тебе утонуть, не пошевелив и пальцем.

– Ведь речь шла о твоей...

– Об этом всегда идет речь, - заметил он, - когда: что-то делаешь. Это название комедии, а мы в ней актеры. Это его не оправдывало, по крайней мере, в собственных | глазах. Он сел в такси, машинально назвал адрес и откинулся в кресле, пока машина поднималась в раскаленное добела небо. Далеко внизу под термозащитным козырьком стояла Рони, глядя из-под руки вслед удаляющемуся такси. Она |явно надеялась, что он передумает и вернется.

Однако он этого не сделал.

"Требуется определенная смелость, - думал он, - чтобы посмотреть себе в глаза и сказать: я ни на что не годен. Я совершил зло и совершу его снова. Это не случайность; таково мое истинное "я".

Наконец такси начало снижаться. Он полез в карман за бумажником и с удивлением обнаружил, что это не его дом. В панике он пытался сообразить, где находится. Внезапно он понял. Это был дом 492. Он назвал адрес Эмили.

Вот так! Назад в прошлое. Туда, где вещи имели смысл. "Когда я делал карьеру, - подумал он, - когда я знал, чего хочу, знал даже в глубине души, что я готов отдать, от чего отказаться, чем пожертвовать... и ради чего. А теперь...". Теперь он пожертвовал своей карьерой, чтобы - как он считал спасти жизнь. Так же, как когда-то он пожертвовал Эмили, чтобы спасти свою жизнь, - это было так просто. Не было ничего проще. Это был не идеализм и не долг, вытекающий из пуританских, кальвинистских убеждений. Это был лишь инстинкт, как у самого примитивного червяка. "Господи!
– подумал он.
– Я сделал это; сначала |я бросил Эмили, а теперь Лео. Что я за человек? А следующей - и я был достаточно честен, чтобы об этом сказать, - была бы Рони. Неизбежно.