Стигматы Палмера Элдрича
Шрифт:
Тоже с положительным результатом.
Как в трансе, он принес присягу ("Клянусь, что буду считать Землю своей матерью и признавать ее ведущую роль..."), после чего, вручив ему пачку выдержанных в радостном тоне информационных брошюрок, его отправили домой собирать вещи. У него было двадцать четыре часа до отлета... туда, куда ему предстояло лететь. Пока этого ему еще не сообщили. Предписание о месте назначения, вероятно, начиналось со слов "Мене, мене, текел". По крайней мере, должно было, если учитывать возможные варианты.
"Все позади, - размышлял он, испытывая
А так ли это?
По крайней мере, это медленнее. Чтобы умереть таким способом, потребуется больше времени, может быть, даже пятьдесят лет, и это устраивало его больше. Почему - он не знал.
"Впрочем, я всегда могу это ускорить, - подумал он.– В колониях наверняка для этого будет не меньше возможностей, чем здесь, может быть, даже больше".
Когда он собирал свои вещи, в последний раз укрывшись в своей любимой квартире, на которую он с таким трудом зарабатывал, зазвонил видеотелефон.
– Мистер Байерсон...- Девушка, какая-то второстепенная сотрудница какого-то второстепенного отдела сектора внеземных колоний ООН. Она улыбалась.
– Майерсон.
– Ах да. Я звоню, чтобы сообщить вам место вашего назначения, и - вам повезло, мистер Майерсон!– это плодородный район Марса, известный под названием Файнберг-Кресчент. Я уверена, что вам там понравится. Ну, всего хорошего, сэр, и желаю успеха!
Она продолжала улыбаться, пока он не выключил изображение. Это была улыбка человека, который никуда не летит.
– Желаю успеха и тебе, - сказал он.
Файнберг-Кресчент. Он кое-что о нем слышал. Действительно, это был относительно плодородный район. Во всяком случае, у колонистов были там огороды; в отличие от некоторых других мест, это не были пустыни замерзшего метана, над которыми в течение месяцев бушевали жестокие бури. У него наверняка будет возможность иногда выходить из барака наружу.
В углу комнаты стоял чемоданчик с доктором Смайлом. Барни включил его и сказал:
– Доктор, вам трудно будет в это поверить, но в ваших услугах я больше не нуждаюсь. Всего хорошего, и желаю успеха, как сказала девушка, которая никуда не летит. Я согласился добровольно, - пояснил он.
– Бгррр, - заскрежетал доктор Смайл, скрипя у себя в подвале шестеренками.– Ведь с вашим характером... это просто невозможно. Какова была причина, мистер Майерсон?
– Желание смерти, - сказал он и выключил психиатра. Молча продолжая собирать вещи, он думал: "Боже мой. А ведь так недавно у нас с Рони были такие грандиозные планы! Мы собирались по крупному продать Лео и перейти к Элдричу. Что же случилось? Я тебе скажу, что случилось, - ответил он сам себе.– Лео начал действовать первым. И теперь Рони занимает мое место. Именно этого она и хотела".
Чем больше он об этом думал, тем больше злился, не видя никакого выхода. Сделать ничего было нельзя, по крайней мере, в этом мире. Может быть,
В дверь постучали.
– Привет, - сказал Лео.– Можно войти? Он прошел в комнату, вытирая платком свой огромный лоб.
– Жарко. В газете я прочитал, что стало теплее еще на шесть десятых...
– Если ты пришел, чтобы предложить мне вернуться на работу, - сказал Барни, отрываясь от сборов, - то ты опоздал, поскольку я добровольно поступил на службу. Завтра я улетаю на Файнберг-Кресчент.
Если Лео решил с ним помириться, то это настоящая ирония судьбы. Полный оборот колеса фортуны.
– Я не собираюсь предлагать тебе вернуться на работу. И я знаю, что ты поступил на службу. У меня есть информаторы в отделе мобилизации, а кроме того, мне сообщил об этом доктор Смайл. Я платил ему - о чем ты, естественно, не знал, - чтобы он информировал меня о твоих успехах в снижении устойчивости к стрессам.
– Так чего же ты хочешь?
– Я хочу, чтобы ты поступил на работу к Феликсу Блау, - сказал Лео.– Мы уже все продумали.
– Остаток своей жизни, - тихо сказал Барни, - я проведу в Файнберг-Кресчент. Не понимаешь?
– Успокойся. Я пытаюсь найти какой-то выход из этого положения, и для тебя тоже. Мы оба поступили слишком необдуманно: я - когда уволил тебя, а ты когда отдался этим вампирам из призывной комиссии. Думаю, Барни, что я знаю способ, как заманить в ловушку Палмера Элдрича. Я поговорил с Блау, и ему нравится эта идея. Ты будешь изображать... а вернее, жить как колонист, поправился Лео.– Ты станешь одним из них. На днях, вероятно на будущей неделе, Элдрич начнет продавать Чуинг-Зет в твоем районе. Может быть, предложат и тебе. По крайней мере, мы надеемся. Мы на это рассчитываем.
Барни встал.
– И надо полагать, я должен с радостью ухватиться за это предложение.
– Совершенно верно.
– Почему?
– Ты подашь жалобу в ООН. Наши юристы напишут ее за тебя. Ты заявишь, что эта проклятая, отвратительная, паршивая дрянь высокотоксична и обладает побочным действием, неважно каким. Мы организуем показательный процесс, потребуем от ООН, чтобы она запретила производство Чуинг-Зет, как вредного и опасного для здоровья... Мы не допустим его распространения на Земле. Это великолепно, что ты оставил работу в "Наборах П. П." и поступил на службу. Ты выбрал самый удачный момент. Барни покачал головой.
– Что это значит?– спросил Лео,
– Я не согласен.
– Почему?
Барни пожал плечами. Собственно, он не знал, почему.
– После того, как я тебя подвел...
– Ты впал в панику. Ты не знал, что делать; это была не твоя работа. Мне нужно было приказать Смайлу связаться с шефом полиции нашей фирмы, Джоном Зельцером. Ладно, все ошибаются. Дело прошлое.
– Нет, - ответил Барни.
"После того, что я узнал о себе, - подумал он, - я не могу об этом забыть. Эти приступы самокритики сильнее всего действуют на сердце. Последствия необратимы".